— Кто хоть она?

— Медсестра, — скромно произнес грызун, оскалив свои хищные зубки.

Поведение главного врача развеселило Лося. Наверняка у него ничего не было с сотрудницей, и самое большее, на что тот отваживался, так это коснуться ее ладошки где-нибудь в полутемном коридоре.

— Значит, служебный роман, — одобрительно закивал Лось. — Где ты ее дрючишь-то, поделись секретом: у себя, в тиши кабинета, или, может быть, где-нибудь в лесопосадке?.. Ладно, ладно, не обижайся. Пошутил я, вижу, что святое. — Лось готов был поклясться, что медсестра очень похожа на своего возлюбленного. Блаженные отличаются одной особенностью — тянутся друг к другу, как разноименные полюса. — Ты меня извини, не мое, конечно, Дело, но я хотел спросить. Что ты будешь делать с деньгами, которые я тебе дал? Бабки-то немалые. Ты на них года два можешь жить безбедно да баб трахать.

Неожиданно грызун широко улыбнулся, показав розовые десны.

— Я жениться собрался.

— Ну, ты молоток! Я тебя поздравляю! Ладно, показывай своего деда, посмотрю я на него.

— Уверяю вас, он не доставит вам никакого беспокойства, — скороговоркой заговорил грызун. Щеки его при этом мелко задрожали, как будто были набиты зерном. — Он в комнате, на первом этаже. Пойдемте за мной.

Действительно, в одной из комнат на первом этаже обнаружился старик, сидящий в инвалидном кресле. На вид ему было лет восемьдесят. Ничем не примечательный старец, каких в Москве можно встретить в каждой булочной.

Высохший, угловатый, кожа на лице от времени потемнела и покрылась пигментными пятнами. Череп абсолютно лишен волос и напоминал бильярдный шар. Только на подбородке серебрилась негустая седая щетина.

— Вот он! — радостно объявил грызун, показывая на старика.

— Вижу, не слепой, — грубовато оборвал Лось. Старик не замечал вошедших и сосредоточенно смотрел прямо перед собой.

— Он что, не в себе? — сдержанно спросил Лось, заглянув в бледно-голубые глаза старика. Грызун лишь дернул плечом и объявил:

— Старческое. Так сказать, разжижение мозгов. Впадает в маразм.

Более безобидного создания, чем этот старик, Лось не встречал за всю свою жизнь.

— Ладно, — махнул он рукой, — хрен с ним, пускай покайфует. Только перетащишь этого хрыча на второй этаж, чтобы своим унылым видом настроения людям не портил, — и направился к выходу. — Да, кстати, он ведь не ходит?

— Парализован, — пояснил главный врач.

— Запрешь его где-нибудь в комнате, а то он за эти два дня весь дом дерьмом пропитает, — глянул Лось на старика.

Лицо деда не изменилось, вот только в глазах его вспыхнул какой-то недобрый, бунтовской огонек. Странно… Может быть, показалось? Блатной задержал настороженный взгляд на неподвижной фигуре, но дед оставался недвижим, словно памятник.