Все-таки я сюда прибыл не беседовать, а за «стволами». Ну, я его и заделал, он копытами взмахнул и вот в этот угол отлетел, а мы дальше поперлись.

— А второго охранника где ты достал?

— На втором этаже… Ну, мы втроем по-тихому поднялись…

— Так, покажи, как ты шел. Картавый передернул плечами:

— Обыкновенно, я вдоль стены двигался, «пушку» на всякий случай держал наготове, может, кто сдуру еще высунется.

Ленчик уверенно поднялся на второй этаж, следом шел капитан, оператор сбоку, чтобы схватить всех в кадр. Замыкали группу два собровца, делать им было особо нечего, и они охотно оставляли Пятакову оперативный простор.

— Дальше-то… Закир мне велел первым зайти. В этой комнате, как он мне объяснил, «стволы» лежали. Я дверь распахнул и смотрю, что прямо на меня бугай прет…

— Стоп. Он что, тоже стоял?

— Я же тебе говорю, гражданин хороший, да не стоял, а на меня попер! Я ждать не стал, пока он меня придавит, наставил «ствол» ему в пузо да выстрелил пару раз.

— Сколько раз ты, говоришь, стрелял? — озабоченно переспросил Шибанов.

— Напрягись, вспомни, это тоже очень важный момент.

— Гражданин начальник, хоть у меня тюремный стаж по годкам будет куда больше, чем пальчиков на руках, но арифметика в школе была моим любимым предметом. Так что до двух я как-нибудь сосчитаю.

— Ладно, хорошо. Как он упал? Леня Картавый на минуту задумался.

— Его сначала как будто бы повело, — неуверенно заговорил он.

Леня картинно ухватился за живот, сделал несколько неуверенных шагов назад, а потом, согнувшись, упал на пол.

— Вот так это было, господин хороший, — снизу вверх посмотрел Картавый на Шибанова.

— Ясно. Ну, чего ты скрючился, поднимайся. Нечего здесь полы протирать.

Ладно, хорошо. А потом что было?

Ленчик поднялся, несколько раз стукнул по штанинам ладонью, отряхиваясь, и продолжал ровным голосом:

— А дальше нам уже никто не мешал. Бугор вытащил у покойника ключи. Мы открыли оружейную комнату и спокойно перетаскали ящики со «стволами» в машину.

Минут за двадцать управились… начальник, ты меня подчистую расколол! Все как есть выложил. Свои бумаги заполнять станешь, черкнешь там где-нибудь, что дознанию никаких препятствий не чинил. Что раскаялся я, горючими слезами плакал и из кожи лез, чтобы операм помочь.

Шибанов неожиданно улыбнулся:

— Не переживай. Картавый, все как есть напишу.

— Вот спасибо, гражданин хороший. Вот спасибо, ведь судьи тоже люди, авось прочувствуются, помогут бедному еврею. Гражданин хороший, может, пятнашкой обойдется?

Картавый не убивал, это ясно. Вряд ли он даже заходил в эти комнаты, иначе знал бы, что охранники сидели на стульях и были убиты в затылок… Стоп!

Если бы это был чужой, то они хотя бы развернулись лицом к двери, и тогда пуля угодила бы в лицо.