- Это Максим, мой племянник, - сказал Рейнер прежде, чем Кошкин успел что-то спросить, - вчера вечером, примерно в то же время, когда произошло убийство, он сидел там, за валуном, и кое-что видел. - Кошкин, оживившись, бросился, было, к мальчику, но Рейнер придержал его за плечо: - Однако я прошу вас… у этого убийцы, судя по всему, нет ничего святого. Ведь Леона он застрелил лишь потому, что тот не вовремя оказался в библиотеке? Я прошу вас… о том, что видел Максим, никто не должен знать.

- Да-да, я понимаю, - поспешно кивнул Кошкин.

Приблизившись к скамейке, Рейнер скинул свой сюртук и укрыл плечи мальчика, быстро сказав ему что-то. Мальчишка при этом разглядывал Кошкина.

- Вы полицейский? - с любопытством спросил он.

- Не совсем, - Кошкин присел на скамейку, - скорее, Чиновник по особым поручениям.

- А-а-а… - в голосе мальчика чувствовалось разочарование. - А у вас пистолет есть?

- Только револьвер, к сожалению, - Кошкин даже улыбнулся этой непосредственности.

Потом, помедлив, вынул из-за полы сюртука оружие, убедился, что курок не взведен и дал мальчику.

- Здо-о-орово… - протянул тот, примеряя в руке увесистый револьвер. - «Смит-Вессон»?

- А отчего не «Смит-Вессон»? У «Смит-Вессона» калибр ведь больше.

- Зато «Наган» легче и надежнее, - всерьез начал рассуждать Кошкин. - И барабан у него на семь патронов, а не на шесть. А за счет того, что калибр меньше - выше скорость пули.

- Ясно… - Максим с еще большим уважением глядел на револьвер. - Просто у батюшки «Смит-Вессон» 1871 года, вот я и думал, что он самый лучший…

Рейнер неловко кашлянул и уточнил, должно быть, чтобы оправдать наличие револьвера в доме:

- Брат держит оружие на всякий случай - он и обращаться-то толком с ним не умеет.

Максим, догадавшись, наверное, что сказал что-то лишнее, быстро отдал револьвер и притих. Но Кошкин поспешил их успокоить:

- Многие держат в доме оружие для безопасности - в том нет ничего предосудительного. Максим, твой дядя говорит, ты был на озере вчера вечером, - не спеша начал сыщик подбираться к главному вопросу. - Это правда?

- Правда, - нехотя согласился тот. - Только гувернеру моему не говорите, а то поедом заест.

Кошкин снова улыбнулся, мальчишка ему определенно нравился.

- Я вон там сидел, за камнем. Меня, наверное, никто не видел. И вдруг смотрю… я сначала вовсе не понял, что это такое… из калитки, что на участке графини, выползает что-то. Черное, большое, горбатое - к озеру… темно было очень.

Кошкин насторожился: уж не выдумывает ли мальчишка? Но поразмыслив, понял, что при богатом воображении и в кромешной тьме запросто можно принять человека, волочащего по земле мертвое тело, за «черное, большое, горбатое».

- И что дальше было? - поторопил он.

Мальчик мялся и отчего-то не желал рассказывать.