– А нельзя, – есть глупости, которые невозможно не сказать, – нельзя ее забрать?

– Надо спросить Констанса, – зевнул Салиган, – он, помнится, уволок из Левкры здоровенную мозаику с ангелами, которые прежде были духами нечистыми. Не в том смысле, что я, а по-эсператистски. Впрочем, первыми тащить, что плохо лежит, принялись именно эсператисты, причем напропалую. Они и сейчас так – объявят нечистью, отрекутся и ну обворовывать, так что ты, пригрев сынка Мирабеллы, свои стулья прямо-таки обрек.

– Я обрек лошадь и женщину, – Алва смотрел на часы и только на часы, – но расспросить Капуль-Гизайля всяко не помешает. Впрочем, сейчас он недосягаем, зато у нас остается минут пять на ворон.

Заговорить при Эпинэ о Моро и тут же перевести взгляд на гайифскую непристойность, а разговор – на птиц… Первое было вопиющей бестактностью, второе и третье – напротив, тактичностью, хотя, возможно, Рокэ в самом деле ждал полуночи и Валтазара. Марсель сунул руку в карман и убедился, что прихваченные на всякий случай карточки на месте. Зазря свозить их в Кагету и обратно было бы обидно, но Валтазар отыскался, и виконт сам удивился собственной радости. Все-таки постоянные потери утомляют и способствуют возлюблению не только потерявшихся, но и тех, кто еще рядом.

– В самом деле, Салиган, – Эпинэ с вымученной улыбкой смотрел на довольного жизнью полухозяина, – откуда эти твари?

– От меня, – свободный дукс слегка поклонился, – правда, это недоказуемо. Сейчас за отцовство бьются Кракл и Феншо. Будете делать ставки – ставьте на мужа Людовины, Краклиху не обойдешь.

– В любом случае вороны у них вышли лучше обвинений. – Алва отвернулся от гайифского наследства, но как-то странно, словно что-то нашел или понял. – Они вполне узнаваемы, и даже без чешуи.

– Главное, – Салиган выбрал из множество перхотинок на рукаве опаснейшую и тщательно смахнул, – они без прошлого. Мы бились над символом Данарии неделю, и все бы ничего, но покойный Фанч-Джаррик предложил во избежание тайных сговоров принять закон о нерасхождении Дуксии до принятия решения, кое почитается важным.

– Это о воронах? – не понял Иноходец.

– Фанч-Джаррик скончался? – приподнял бровь Рокэ. – От чего?

– От каменюк с крыши. Вышло забавно, потому что он сам их и придумал, хотя большинству понравилось. Мне – нет, но у меня есть мозги, а они с падающими булыжниками сочетаются плохо.

– Вы что-то строите? – Эпинэ уже ничего не понимал, да и сам Марсель чувствовал себя почти Иноходцем. – Где?

– Они ничего не строят, – успокоил Алва. – Они забивают осужденных камнями, что позволяет сэкономить на палаче.

– Не забиваем, – замотал патлами Салиган. – Врага ставят под бывшим королевским балконом и опрокидывают на него столько-то порций булыжников.