Точно… отец Артура! Я совсем забыла! Ведь он скончался…

— Прими мои соболезнования, Артур, — тихо проговорила я.

Он отнял руку от моего лица и сдержанно кивнул:

— Спасибо, — произнес он со вздохом. — Мать мне все рассказала. Я вернулся, когда тебя уже увезли на скорой в клинику… — он внимательно смотрел на меня. — В том числе и том, что ты считаешь себя виноватой в его смерти. Но напрасно. Отец последние несколько месяцев и так находился одной ногой в могиле. Болезнь Альцгеймера не лечится. Ты напрасно изводила себя мыслями, что его последний приступ как-то были связан с тем, что он узнал тебя, — я закусила губы и тяжело задышала, услышав эти слова.

Я не знала, что на это сказать, потому просто смотрела в лицо Артура немигающим взглядом и ловила на себе его взгляд полный раскаяния, нежности, заботы, тепла и беспокойства. Влага в уголках моих глаз образовалась сама собой и я тихо всхлипнула.

— Ты… давно здесь? — спросила я, окинув палату затуманенными от слез глазами.

— Третий день. Тебя искусственно вводили в сон в течении двух дней, чтобы организм смог набраться сил, а ты не испытывала никакой нагрузки, ни психологической, ни эмоциональной.

— Два дня? — эхом отозвалась я.

— Да, — подтвердил Артур. — Мы уже похоронили отца. Вика… — Артур сжал мою ладонь, коснулся ее горячими и сухими губами. — Я очень перед тобой виноват. Но как бы не звучали ужасно эти слова, я не хотел бы повернуть время вспять. За эти годы, которые я считал тебя… — он поднял глаза и повисла недолгая пауза, — я научился быть мужчиной и принимать решения, — продолжил он, видимо, опустив слово «предательница». — Да, ненавидел тебя за твое предательство, поверил словам отца, сам лично видел банковскую выписку с его счета о переводе денег после нашего разговора и твоих слов о скором замужестве. Именно они и стали последней каплей, потому что я понял, что ты выбрала деньги. Я вычеркнул тебя из своей жизни и все свои чувства к тебе. Я не искал тебя и ничего не узнавал о твоей жизни, а следовало бы… Долгое время я не хотел понимать и принимать очевидных вещей, оценивал тебя и твои поступки сквозь призму собственных ярлыков и ошибочных суждений. И в этом моя главная ошибка, — в голосе Артура на мгновение послышалось такое сильное и искреннее чувство, что я задрожала.

Наступило долгое молчание, я осмысливала сказанные им слова. Мы смотрели друг на друга, пока я не набрала в легкие воздуха и не произнесла:

— Артур… я всегда чувствовала свою вину перед тобой и сыном. Я правда верила, что все в твоей жизни сложилось хорошо. К тому же… долгое время я боялась твоего отца, боялась, что он отберет у меня Егора или как-то нам навредит… Я бы никогда не смогла смириться с этим, если бы его у меня забрали.