А та, в свою очередь, ещё больше отстранилась, набрала воздуха в грудь и казалось, даже дышать перестала, уставившись на полосатого. Кот же, прядая ушами, часто принюхивался, затем уже полностью перелез на ноги Рыжей. Потоптался и улёгся, снова уставившись на ее лицо и завернув голову чуть ли не на сто восемьдесят градусов.

С полминуты стояла тишина, Морра молчала, тоже не сводя глаз с Кота. Заговорила, наконец:

— А можно его… убрать… с меня…?

Честер, да и Вика тоже, мало сказать, были удивлены. Отчего такая реакция?

— В самом деле, дружище, не наглей. — Буркнул Честер.

Кот же медленно, словно не желая упускать из виду Рыжую, вывернул, как только они и умеют, голову уже на рейдера. Мяукнув недовольно, вроде как нихера вы лысые котята не понимаете, снова уставился на девушку и как до этого, так же осторожно встал на лапы и продолжая смотреть на Морру, вернулся на консоль между сидений.

— Странный… у вас кот, — ещё через несколько секунд произнесла Рыжая.

— Да и ты на него странно реагируешь, — ответил Честер, словив себя на мысли, что дышать будто стало легче.

— Не люблю я кошек… и они меня тоже, орут сразу, как… будто хвост прищемили. А этот нет… говорю же, странный.

С минуту ещё молчали. Честер все пытался понять Морру. Он всем своим существом понимал, что с ней все не так просто, насколько она сама показывает. Да и фраза ее, «с мое поживите…». Сколько ей? Сотник, чтоб ему в здешнем аду вечно в котлах вариться, рассказывал про местных долгожителей и что они все в разной степени поехавшие кукухой. Вот и Рыжая тоже нормальной не воспринимается прямо-таки вообще. Хрен с ней, с ее манерой подстебывать, люди разные бывают, но вот хоть тресни, чувствуется в ней что-то безумное. Где-то там, в глубине зелени ее глаз кроется что-то, о чем узнавать не очень и хочется. А ещё она убивала. И убивала очень много. Такое Честер за годы войны распознавать в людях научился неплохо. Тоже эти ее смены тона порой. Да и сам он такой же. Хищник хищника, как говорится… Быстрее бы уже распрощаться с ней в этой пиз… Звезде.

Вика же, все время разговора, в котором ее довольно грубо и отчасти незаслуженно, как она считала, заткнули, злилась. Не только, собственно, поэтому, но и из-за самого факта присутствия какой-то посторонней бабы, да ещё и охрененно красивой к тому же. Этого отрицать не могла даже она. Вот нахера Честер ее взял? Что, сами бы не доехали до этого стаба? Дорогу же он и так знает! А рыжая эта⁈ С хрена ли позволяет себе так вести с ней⁈ А ещё Вика злилась потому что… побаивалась эту странную девушку.