– Боже упаси! Я имел в виду совсем другое… Вы тут ни при чем…

Господи, что я несу! Я же невольно обхамил ее, а она такая привлекательная, милая…

– Оксана, простите меня, я тут наговорил черт-те чего…

– Да я понимаю. Вы боитесь посягательств на вашу свободу. У вас большой негативный опыт в общении с нашей сестрой. Но со мной вам нечего бояться. Я в Израиле, вы в России. Я чувствую, что нравлюсь вам…

– Факт! Правильно чувствуете. Но вы мне не просто нравитесь… Вы мне чертовски нравитесь! Но я… я просто не знаю, как с этим быть…

Она звонко рассмеялась.

– Как там было у Пушкина? «Ужасный век! Ужасные сердца!» Совсем мужиков загнобили… Я не стану обвинять вас в харрасменте, а просто приглашу вас к себе, вот прямо сейчас. Как вы на это смотрите? – лукаво улыбнулась она.

– С восторгом смотрю! Надо позвать официантку со счетом!

Она потянулась за своей сумочкой.

– Не вздумайте! – рявкнул он.

– Скальпель! Зажим! – фыркнула она. – Прелесть! Настоящий мужик чувствуется!

Он уже дрожал от нетерпения, так ему хотелось ее прижать к себе.

– Идем скорее, – хрипло прошептал доктор Симачев.

По пологому пандусу они поднялись на набережную.

– Ой, смотрите! – закричала Оксана.

По набережной на скейте катился мопс. Причем стоило доске замедлиться, как песик соскакивал, разбегался и, придав скорости скейту, катился дальше.

– С ума сойти! Смотри, Игорь!

– Да, удивительное зрелище! – пробормотал он, отметив про себя, что она уже говорит ему «ты».

По случаю субботы на набережной было очень много народу.

Доктор вдруг обнял Оксану за плечи и прижался губами к ее шее. И ощутил ответный импульс.

– Потерпи, Рыжик, нам уже близко, – прошептала она.

– Ты сводишь меня с ума!

Последние сто метров они почти уже бежали. Войдя в подъезд, оба замерли и бросились вверх по лестнице. Она жила на третьем этаже.

В октябре в Израиле темнеет куда раньше, чем в Москве.

Игорь Анатольевич вернулся к тетке в начале девятого в полном смятении. Открыл дверь своим ключом и тут же ему под ноги с воплем кинулся котенок. Доктор Симачев подхватил его на руки, поцеловал в лобик, прижал к себе.

– Прости, маленький! Такое дело…

Тетка тоже выглянула в прихожую.

– Тебя можно поздравить?

– Дорогой мой, тут трудно что-то утаить… Я в окно видела, как вы с Оксанкой мчались… Ясно же зачем, если ты сразу же не появился. Что ж, она хорошая женщина, и тебе давно пора… Ишь, покраснел, как мальчишка… Ужинать будешь?

– Спасибо, буду, или, спасибо – нет?

– А найденыш твой извелся весь, плакал…

– Я уж извинился перед ним.

– Он принял твои извинения? – усмехнулась тетка.

– Судя по тому, что не слезает с моего плеча, принял, – рассмеялся Игорь Анатольевич.