Ведь она явно не просто так решила прыгнуть в кровать к чужому мужчине. Может влюбилась в него?

К сожалению, скорее всего все именно так. Иного логичного объяснения у меня попросту не находится.

Разумом понимаю, Давид Вике не пара. Они слишком разные, во всем. Но кто я такая, чтобы вмешиваться в личную жизнь дорогого мне человека? Даже для того, чтобы предостеречь?

— Что будем делать? — обращаюсь к Марату. Кручу кружку с остывшим напитком в руках.

— Ничего, — говорит совершенно спокойно, смотрит на меня с нежностью и теплом. — Ась, ведь ты сама прекрасно понимаешь, что никто из нас не в силах ни на что повлиять.

Единственное, чего мы добьемся, так это испорченных отношений.

— Понимаю, — печально вздыхаю. — Но, блин.

— Не блинкай, — целует в висок, прижимается своей щекой к моей голове. — Ничего страшного не случится. Одно я знаю точно, мой брат в обиду твою сестру не даст.

Марат говорит с такой уверенностью, что я ему верю. На сердце становится чуточку легче, но страх до конца все равно не проходит.

— Пойдем завтракать, — поднимаюсь со скамейки.

Уходить из беседки не хочется, но дома нас ждут сыновья. Нужно готовить завтрак и приниматься за дела.

Хотя бы найти того, кто отправится на дачу за вещами.

— Подожди, — Марат берет меня за руку, слегка тянет на себя. Делаю шаг назад и в считанные секунды оказываюсь у него на коленях.

— Малышка, пообещай мне кое-что, — смотрит на меня совершенно серьезно.

— Что? — напрягаюсь. Мне не нравится ни его обращение, ни чрезмерно ласковый тон.

— Ты выкинешь из своей прекрасной головушки мысли о побеге, о нашем спасении и о принесении себя в жертву ради нашей безопасности, — его взгляд прожигает. С каждым словом острая стрела пронзает мою грудную клетку.

Насквозь. — Хорошо?

Глава 27

Глава 27

Марат

— Тор, ты понимаешь против кого решил пойти? — хмурится Раф отставляя в сторону стеклянный стакан с недопитым напитком.

Солнечный луч проходит сквозь жидкость янтарного цвета, оставляя на столешнице цветное пятно. Невольно задерживаю взгляд на нем, затем перевожу внимание на друга. Он озадачен и хмур.

Я тоже не блещу энтузиазмом. Но понимаю, что если я хочу сохранить жизнь любимой женщины и нашим детям, то должен противостоять могущественному и крайне влиятельному противнику.

В противном случае, рано или поздно он выйдет на след Аси. И тогда уже ни я, ни кто либо еще не сможет ее спасти.

— Естественно, я знаю против кого иду, — не прячу своего недовольства. Шакиров и Илларионов недоверчиво смотрят на меня. — Только выбора особого нет. Жизнь Ярославы и моих сыновей находится под угрозой. Я не могу оставаться в стороне и молча наблюдать, как объявленный им приговор приведут в действие.

Жаль, что я не могу вдаваться в подробности. Иначе подставлю друзей еще сильнее.