— Дружок, как ты сюда попал? — не пряча удивления смотрю на колючего зверька.

— Фыр-фыр, — раздается в ответ. Ёжик поднимает голову наверх и смотрит на меня своими черными глазами-бусинами.

— Он посмотрел на меня! — восторженный визг раздается прямо над правым ухом. У Вадика полный восторг.

— Ахаха! Ежжик! — довольно пищит Леха вторя брату. На ультразвуке.

Мальчишки мои неугомонные так кричат, что испугают любого. Как бы не умер он у нас от разрыва сердца.

— Сейчас отпущу, — обращаюсь к ежу с теплой улыбкой.

Бедный зверёк! Сколько ж он просидел в этой кастрюле?

— Мам, дай посмотреть, — просит Лешка, лезет ко мне.

— И мне! И мне, — между нами словно бульдозер прёт Вадюшка.

Кухню наполняет детский визг и крик. Так бывает каждый раз, когда мальчишки чего-то не поделили.

— Леша! Вадим! — строго смотрю на них. — Ну-ка перестаньте!

Мои слова не возымели нужного эффекта, малышня продолжает толкаться. Так всегда. Одинокой женщине очень сложно справиться с двумя сыновьями.

— Мальчики! Прекратите немедленно! — вынужденно повышаю на них голос. Смотрю строго то на одного, то на другого. Беру кастрюлю в руки и отхожу от стола. Иду в сторону крыльца.

— Мама, ты куда? — Вадим слезает со стула, идёт следом за мной.

— На улицу, — отвечаю ему стиснув зубы.

— Зачем? — не унимается сын.

— Отпустить ежа на волю, — говорю строго. За спиной раздается детский плач, оборачиваюсь.

На стуле полный горького разочарования и обиды стоит Лешка. Он плачет и вытирает слезы грязным рукавом, размазывая по лицу землю.

Минут пять назад сын ковырялся в грядках, он искал дождевых червей. А уже после отправился на кухню помыть руки и обнаружил ежа.

Малыш выглядит настолько жалко, что сердце в ту же секунду готово разорваться на части. Вот как же с ними строгой-то быть?"

"— Леш, ты из-за ежа? — спрашиваю у сына. Смотрю на него с жалостью. Сердце в клочья.

— Да, — отвечает кивая. Слова слышно с трудом. Приходится напрягать слух, он говорит очень тихо.

— Мам, пойдем выпускать ёжика на волю, — дёргая за штанину зовёт Вадим.

тою посередине небольшой дачной кухни-террасы и разрываюсь на части. Блин, был бы у мальчишек отец, этого всего бы не было.

— Лешенька, пойдем с нами, — миролюбиво обращаюсь к сыну.

— У-у, — отрицательно мотает головой.

— Почему? — я не отступаю.

— Мам! — Вадим топает ножкой. — Ну пойдем! — требует. Того и гляди, заплачет сейчас.

Раз. Два. Три. Глубокий вдох. Дети это цветы жизни! Радость! Счастье! Наше самое дорогое сокровище в жизни! Даже если от их выходок порой дёргается глаз, а от стыда хочется провалиться сквозь землю.

— Сынок, ёжику плохо в кастрюле с супом, — пытаюсь вразумить малыша. — Он живет в лесу, там ждут детки. Давай выпустим его. А?

Не отрываю внимательного взгляда от сына.