В этот момент особо остро хочу сжать ее в объятиях, унести в свою берлогу и никогда ни при каких обстоятельствах не отпускать!

— Только показаний будет недостаточно, — опасно щурит глаза.

— Я знаю, — кивает. — Флешку со всей имеющейся у меня на него информацией и документы тоже предоставлю. Ты не против, Марат?

Ася смотрит на меня таким взглядом, что пробирает до глубины души. Одно мое слово и она не станет сотрудничать с органами, ляжет на дно и продолжит там жить.

Засажить Ахметова улик хватит, в этом я не сомневаюсь. Но так же знаю, что не могу заставить Асю молчать и бояться всю свою жизнь.

— Только если я буду сопровождать тебя при каждом шаге, — подхожу ближе, приобнимаю. Она кладет мне голову на грудь.

— Значит, на том и порешили, — с довольным выражением лица Суханов подводит итог.

— Мы завтра к вам приедем и привезем все, что есть, — совершенно спокойным голосом обращается к нему моя малышка. — Скажите, в этот раз его точно посадят? Улик хватит? Мне не нужно будет и дальше скрываться? — засыпает вопросами. — Я не хочу провести всю свою жизнь в бегах.

— Не переживай, — по-отечески обращается к ней Саныч. — Ты с ним столкнешься в последний раз.

— Хорошо, — сдержанно кивает. Чувствую, как быстро у нее сердечко стучит.

Суханову звонят, он принимает вызов и отходит. Раф и Мэт прощаются с нами. Раз больше ничего не грозит, то друзья поедут к своим семьям.

Мы их отпускаем. Парни сегодня и так сделали очень много для меня.

— Марат, — лицо Суханова хмуро. Он закончил разговор и снова вернулся к нам.

— Что с моим братом? — впиваюсь в него взглядом. Мне совершенно не нравится его выражение лица.

— С Давидом все в порядке, — заверяет. — Несколько ушибов и ссадин, оклемается быстро.

— Понял тебя, — выдыхаю. — А Макар?

Суханов недовольно поджимает губы. Он расстроен и озадачен.

— Скажем так, Мак будет жить, — уходит от прямого ответа.

— Подробнее, — настаиваю. Что-то здесь не чисто.

— Он в реанимации, состояние стабильно тяжелое, — рассказывает. — Ему нужна сложнейшая операция. Врачи дают сутки для того, чтобы ее провести. В противном случае, наш друг останется калекой.

— Сколько? — спрашиваю. Меня не волнует сумма. Мак будет жить нормальной, полноценной жизнью и я сделаю для этого все! Даже если придется свой бизнес продать, друга спасу.

— Много, — недовольно поджимает губы.

— Плевать! Я оплачу лечение! — заверяю с жаром.

— Повезло Маковецкому с другом, — говорит уважительно."

"— Нам всем повезло, — смотрю ему прямо в глаза.

Я знаю, что в глубине своей души, Суханов переживает за каждого из нас, как за брата. Но он слишком горд, чтобы признать это.

— Я погнал, — смотрит на часы. — Хочу сегодня допросить Ахметова.

— Вы его арестовали? — с великой надеждой спрашивает Ася.