Хочется много чего ей сказать, хочется кричать, срывая горло, но я не могу вымолвить ни слова, падаю перед ней на колени, слыша, как ублюдок мучивший ее что-то истерично орет о том, что Ника его, и чтобы я ее не трогал, но его голос обрывается со звуком удара.

Аккуратно поднимаю мою Лисичку на руки и осматриваю ее тело на предмет других травм. Иду на выход, Аронов стоит в дверях, и спокойно, как всегда безэмоционально, за всем наблюдает, но даже тақой холодный мужик немного морщится и закрывает глаза, словно ему тоже больно на это смотреть.

— Стой, — тормозит он меня, срывает с кресла плед и помогает мне в него укутать Нику. — Дай ее мне, я отвезу Нику к хорошему врачу, — предлагает Αронов, а я мотаю головой, не собираясь никому больше доверять свою жену.

— Тогда бери машину и езжай в клинику «Самойлова». Знаешь где она? — киваю ему в ответ. — Там тебя будут ждать без лишних вопросов. А мы подержим его для тебя, — этот мужик все понимает.

— Не трогайте его, пока я не приеду. Пусть хотя бы будет в сознании, — прошу я, когда Аронов помогает посадить мне Нику на переднее сидение. — Я сам разорву его! — рычу сквозь стиснутые зубы. Виталий кивает и уходит в дом, а я сажусь за руль и гоню в клинику.

Знакомый доктор Аронова не задавал лишних вопросов и его не интересовало, как моя жена получила травмы. Веронику оперативно положили в палату и начали полное обследование. А я метался по коридору частной клиники и молил Бога, чтобы все обошлось. Все больше корил себя за все, что перенесла Вероника. Как я ее не уберег. Почему поверил! Почему оставил и решил, что смогу жить без нее! Почему, почему, почему… тысяча вопросов, а ответ всего один — я патологический идиот!

Все отдам ей. Все что захочет. Сделаю, как скажет. Только бы с ней было все хорошо! Мне казалось, сейчас у меня даже сердце бьется по-другому, иначе, очень медленно, через раз, будто меня покидают силы. Все, вроде, закончилось, самое страшное позади, а меня вновь накрывает страхом. От того что она никогда меня не простит. Чувство вины сжирает, скручивая внутренности и уже невозможно сидеть на месте и спокойно ждать.

— Миронов, — окрикивает медсестра. — Пройдите в кабинет Федора Αлексеевича, — и указывает на дверь. Поднимаюсь, вдыхаю и быстро захожу к доктору.

— Ну что же, в принципе все хорошо, — сообщает мне врач. — Анализы в норме, травма головы поверхностная. — Если вас интересует вопрос насилия, то его не было, — осторожно сообщает доктор, а я закрываю глаза и сажусь на стул, благодаря Бога, что все сравнительно хорошо.

— Почему она тогда была без сознания?

— Вы, наверное, не в курсе, срок маленький.