Все трое оказались в маленькой, ярко освещенной комнате.

Лика прикрыла глаза от ослепительного блеска – все стены этой комнаты были заставлены витринами, где на черном бархате сверкали драгоценности.

Кольца и браслеты, диадемы и колье, ожерелья и серьги с бриллиантами, сапфирами, рубинами и, конечно же, изумрудами. Свободные от витрин участки стен были покрыты зеркалами, в которых отражалось все это ювелирное великолепие.

– Вау! – воскликнула Лика, когда ее глаза привыкли к ослепительному сиянию. – Это просто рай!

Именно так, по ее мнению, должен был выглядеть тот рай, куда все приличные люди попадают после смерти. Во всяком случае, она очень на это надеялась.

– Я рад, что вам понравилось, – скромно промурлыкал ювелир, – можете осмотреться и выбрать все, что пожелаете.

Лика бросилась к витрине с изумрудами, принялась разглядывать выложенные там сокровища…

Ювелир тем временем повернулся к Кавалеровой и проговорил наставительным тоном:

– Вот видите, Виктория, ваша подруга – серьезная, ответственная женщина. Я вам всегда повторяю, что носить подлинные драгоценности опасно, что их нужно держать в сейфе, а носить копии. Меня вы не слушаете, я понимаю, так возьмите пример с Анжелики Георгиевны! Вы ведь прислушиваетесь к ее мнению?

– Что вы имеете в виду? – спросила Лика, неохотно оторвавшись от созерцания драгоценностей.

– Как – что? – Ювелир взглянул на нее с недоумением и даже растерянностью. – Вы ведь носите копию серег. Очень, кстати, хорошую копию.

– Что вы такое говорите? – Лика мгновенно забыла о витринах с изумрудами, она подошла к Константину Михайловичу и раздраженно проговорила: – Это не копия! Это настоящие изумрудные серьги! Между прочим, те самые, которые носила княгиня Мехметова… то есть Рахметова… те самые, которые на картине…

– Я знаю, о каких серьгах вы говорите, – высокомерно возразил ювелир, – я держал в руках те серьги, и я знаю, что их приобрел ваш муж. Но я, извините, профессионал, и я прекрасно вижу, что сейчас на вас надета копия! Я не могу ошибаться!

– Вы… вы ошибаетесь! – выдохнула Лика.

Константин Михайлович, ничего не говоря, протянул руку.

Лика трясущимися от волнения руками расстегнула замочки, вынула серьги из ушей и протянула их ювелиру. Тот достал маленькую лупу, ловко вставил ее в глаз и внимательно, неторопливо осмотрел серьги. Затем вернул их хозяйке.

На этот раз Константин Михайлович промолчал, и это молчание подействовало на Володарскую сильнее всяких самых убедительных аргументов.

Она принялась разглядывать серьги…

Теперь ей и самой казалось, что они ненастоящие.