– И второе, не стоит одаривать эпитетами Лору, если у самого в постели половина двора Далларии перебывала, а начинать переговоры ты предпочитаешь с раздевания и укладывания на ковер перед камином!

Мой намек он понял, но молчать не желал, и, ткнув пальцем уже меня, сам перешел в наступление:

– О, дорогая, я вижу, ты не можешь забыть наше милое знакомство!

Ехидства в его тоне было столь много, что я себя даже виноватой почувствовала. А в чем меня можно обвинить? Разве я разделась и требовала немедленного изнасилования?!

– Единственное, о чем я не могу забыть, – и снова он был вынужден отступать, – так это ваше покрытое муравьями тело и особенно, – я указала на область, где находилось ЭТО, – когда насекомые с восторгом атаковали ваше… достоинство! Поистине прекраснейшее зрелище в моей жизни!

Рыжий в ярости… видимо, муравьишки постарались на славу.

– А я, – Динар оглянулся на стоящего у двери ракарда, которого я увидела только сейчас, – не забуду, как ты, вся совершенно обнаженная и мокрая, стонешь на мне!

Краснея удушливой волной, я невольно взглянула на Аршхана, из позы которого исчезла вся самоуверенная расслабленность, и тот факт, что рядом с ним стоит еще и отец, а позади отца министры, меня уже не сильно волновал.

– Да я тебя душила, урод рыжий!!! – я уже кричала, видимо, не выдержав напряженных событий этого дня. – Ты поскользнулся и упал! Я не могла такой шанс упустить, и мне было не до одежды! Да лучше бы я тебя там убила, мерзавец далларийский!

– Как грозно, – насмешливо произнес Динар, – я должен испугаться?

Первой в него полетела ваза из фарийского фарфора, затем статуэтка из золота, но заметив, что гад со смехом и без труда уворачивается, я перешла к тяжелой артиллерии:

– А твоя сестричка, Динар, – я остановилась, тяжело дыша, поправила волосы, старательно пытаясь придать себе царственный вид, – на сколько муженек ее старше? Ну-ка напомни, там разница в тридцать или сорок лет, что-то я не припомню… Да, и заодно напомни, она выходила замуж по любви или ради твоих внешнеполитических интересов?

Побледнел, остановился.

А ты думал, я ничего не знаю? Наивный урод!

– Рыжий, – я уже откровенно издевалась, – ты позабыл, что умеешь разговаривать? Нужно открыть ротик, пошевелить языком и произнести: «Да, Катриона, я, как и ты, раб своего долга и государства, посему даже выбор супруга от меня не зависит».

Ну же, давай! Ты же сегодня просто лучишься желанием говорить правду! Извращаешь ее на свой манер, с этим не поспоришь, зато какой накал, какой апломб! – Я должна была бы успокоиться, но отчего-то продолжала язвить.