— Ай! Вот оставишь меня дурачком, а потом всю жизнь будешь со мной мучаться!

— Пусть с тобой мучаются твои девчонки! — опять шипит, как змея.

— Откуда у меня девчонки, Чумакова? У меня только одна и та совершенно дикая!

— Не надо мне врать и оправдываться, вокруг тебя постоянно какой-то цветник!

— Ну и что, мы же просто разговариваем, — надо же какая ревнивая, — А позлиться немного тебе даже полезно…

— А с той мымрой в комнате ты тоже просто разговаривал? — говорит совершенно другим тоном, очень холодным.

— Нет, с той целовался, — я готов принять новый удар.

— Просто целовался, говоришь? — от ее стального тона у меня бегут мурашки, — А я слышала стоны, неужели ты настолько хорошо целуешься?

— Какие еще стоны? — я снова к ней разворачиваюсь и непонимающе смотрю в ее обиженные, грустные глаза, я такого не помню — Ну прости, Чумакова. Я же тогда не думал, что у нас с тобой все будет серьезно. Зачем ты вообще постоянно вспоминаешь об этом? Между нами ничего не было, когда я вернулся от тебя, я отправил Ленку домой. Неужели ты думаешь, что я настолько конченный, что после твоей трагической истории мог с кем-то переспать?

— Пф! — Чумакова вспыхивает огнем, — Да я не про эту! Мы ночевали вместе, на следующий день я пришла к тебе, только ты уже был очень сильно кем-то занят!

Я хлопаю глазами и вообще не могу понять о чем она говорит. Потом вспоминаю недавние события и устало вздыхаю.

— То есть вся драма из-за этого?

— Да ты совсем обнаглел, олень! — кажется, я сейчас опять выхвачу.

Хлопаю себя по карманам, чтобы найти телефон, нахожу его в заднем и ищу нашу переписку с Тошиком, где он настойчиво уговаривает меня освободить ему помещение, потому что у него дымится. Подкинул мне проблем, придурок…

— Я не знал, что ты у меня такая ревнивая, — я поворачиваю экран к ее лицу и она внимательно читает эту похабщину.

Василиса все еще хмурит брови и дуется.

— Я ночевал у пацанов. Хотел у тебя, но ты не открыла, — поясняю спокойным тоном.

— Все равно это ничего не меняет! Ты козел и бабник!

— Как скажешь! — я тяну ее за руки на себя, — Полежи со мной немного, здесь мы с тобой еще не лежали.

Дикарка брыкается, но не очень активно, поэтому, спустя пару секунд, мне все таки удается уложить ее рядом, спиной к себе и крепко обнять.

— Больше никаких девчонок не было и не будет. Я же влюблен в тебя, Чумакова! За поцелуй прости… Я не хотел тебя испугать.

— Я не испугалась, — говорит негромко.

— Между прочим, я ужасно по тебе соскучился! Знаешь, как тяжело тебя не замечать и делать вид, что я очень сильный и независимый и совсем не страдаю без тебя и твоих метких ударов!

На всякий случай держу руки под контролем, а то еще что-нибудь вспомнит и рванет неожиданно. Дикарка лежит достаточно спокойно.