По комнатам не расходимся, вместе с Тошиком ждем у крыльца школы, он караулит свою главную партию, потому что боится, что у детдомовки может быть с собой нож, а мне просто любопытно, чем все это закончится. Чумакова вылетает из здания первой, проносится мимо нас ураганом, в дешевой, затертой куртке и даже не поворачивает на нас головы. А вот Стеллы все нет.

— Как насчет нового пари? — Тошик провожает взглядом новенькую, а потом коварно на меня смотрит.

— Не… брось, вдруг она заразная… — я отрицательно мотаю головой, убираю руки в карманы и ежусь от ноябрьского холода.

На самом деле я не хочу на нее спорить, у нее на лбу написано, что это очень сложный вариант, а мне лень заморачиваться.

— Ставлю сотку, что ты не сможешь ее поцеловать!

— Я? — подозрительно на него смотрю, — А ты чего? На этот раз не в деле или боишься, что и тебе тоже врежет?

— У меня главная партия! — он вздыхает, — Не хочу растрачивать силы на бешеную, судя по всему, она крепкий орешек.

— Да и черт с ней, с бешеной…

— Тебе просто слабо, — он хитро улыбается и тычет локтем в мой бок.

— Мне? — я вспыхиваю, — Тошик, ты забыл кто тут самый главный мачо?

— Ставлю сотку, что ты облажаешься!

Хохочет, а я обиженно на него смотрю. На сто тысяч мы никогда не спорили, неплохая сумма за обычный поцелуй. Уверенно тяну ладонь и мы хлопаем по рукам, скрепляя пари.

— Неделя! — говорит Лавренов.

Успеваем обменяться ехидными взглядами, как из дверей появляется жутко злая и помятая Стелла. Судя по ее виду, она готова рвать и метать.

— Ну что там? — Тошик подрывается первым.

— Ничего хорошего! — цедит сквозь зубы, скрещивает руки на груди и кутается в грязное дизайнерское пальто, — Еще одна драка и исключение.

— Обеих, — вздыхает грустно.

— Да ладно? — я не верю своим ушам. Я думал, Голубева у нас неприкасаемая.

— Не хотят портить репутацию и создавать скандал. Вторая бюджетница за первую четверть. По мнению администрации, мы должны оказывать теплый, дружественный прием этим оборванцам. Давайте доведем ее, чтобы полезла первая!

— Думаешь, она такая дура? — недоверчиво смотрю на расстроенную Стеллу.

— Не волнуйся, солнышко, мы за тебя отомстим! — встревает Тошик, — Мы тут с Гофманом поспорили, что он через пару недель разобьет бродяжке ее сердечко, представляешь сколько будет слезок?

— А это вы хорошо придумали, молодец, Антоша! — на одну секунду она одаривает его довольным взглядом и Лавренов сразу светится от счастья.

Мне сразу становится не по себе. Я не смотрел на ситуацию под этим углом. Почему сразу разобью сердечко? Я вообще не целюсь ни в чье сердце и вешать лапшу на уши дикарке не собирался. Люди целуются просто потому что хотят, для этого совсем не обязательно влюбляться.