Да у тебя скоро будет коллекция брачных обещаний. Кажется, Иночи тебе понравился. Будет смешно, если потомки Райсов и Кадзу породнятся еще и в следующем поколении.

Девушка поперхнулась от возмущения и зашипела ему в ухо:

— При чем тут Иночи?!

Темный проворно отскочил в сторону и с безопасного расстояния проговорил:

— А что? Он вполне подходит под твои критерии. Пятый сын, наследства не видать, молод, хорош собой, при должности. И влюблен в тебя по уши.

Левая рука Райги на несколько мгновений вспыхнула. Она еле слышно прошептала:

— Для этого надо выжить.

А затем резко развернулась и ушла в дом. На входе она с разбега влетела в грудь магистра Лина. Эльф помог ей удержаться на ногах и сказал:

— Поход к Хайко придется отложить на завтра. Сегодня придется соблюсти приличия и отобедать с Кадзу-дохо. А вечером должен прийти тайфун, Безумному змею будет не до нас. Надеюсь, завтра он будет в своем уме и ответит на наши вопросы.

Райга молча кивнула и, не оглядываясь, ушла в дом. За спиной она услышала, как Ллавен укоризненно выговаривает товарищу:

— Зачем ты так? Не зли ее."

"Райтону снились сны. Разные. Калейдоскоп видений был наполнен обрывками воспоминаний, магией, и, почему-то, холодом. Просыпался он долго. Сознание то выплывало, то его снова затягивала череда загадочных снов. Наконец, он обнаружил, что лежит в совершенно незнакомой комнате, а над его головой легкий ночной ветерок развевает полог кровати. Видел он как-то странно, как будто его поле зрения сузилось. Принц повернул голову и начал рассматривать стену. Орнамент на ней был явно эльфийским, как и ваза, которая стояла на тумбе. Терпкий запах снадобий настойчиво лез в нос. Воспоминания о том, что случилось, пришли резко. Экзамен, догадки о том, кто на самом деле их враг. И его решение. Юноша тут же сбросил одеяло, сел на кровати и ощупал свое лицо. Его голова была обмотана бинтами, а правый глаз скрывала подушечка с мазью, которая и давала тот самый запах.

Райтон вскочил с постели, и подошел к зеркалу, на ходу срывая с себя повязку. С блестящей поверхности на его смотрел осунувшийся юноша с темными раскосыми глазами. Двумя. Принц ощупал веко. Внутри поднималась досада. Он помнил боль, значит, смог поранить себя. Неужели ничего не вышло? Он промахнулся и эльфы залечили рассеченное веко? Или Глаз Луны принадлежит кому-то другому, и все было зря?

Юноша, пошатываясь, подошел к приоткрытому окну. По незнакомому саду носилась череда сияющих шаров.

“Я в Мерцающем лесу,” — понял юноша. С тоской он взглянул на луну. Хотелось завыть на нее, подобно бездомному псу. Но тут правый глаз кольнуло. А затем он стал таким холодным, что, казалось, у него под веком вместо глаза кусок льда. При этом он продолжал все видеть. И не только видеть.