Не мог он сказать ей, что чувствует себя уродом, недостойным ее, потому что он так и не смог ее защитить, потому что допустил все это, потому что она выбралась сама, а он даже не нашел ублюдка и не отомстил за нее!

Ее он тоже не нашел, и если бы не ее собственные мужество и сообразительность, неизвестно, чем все закончилось бы. Вернее, как раз хорошо известно, но об этом Артемьев тоже не мог думать.

Он теперь вообще ничего не мог!..

— Васька, — спросила Мелисса у самых его губ. — Что случилось?.. Ты больше меня совсем не хочешь?.

.

— Нет, — сказал он грубо. — Не хочу. Иди спать, пожалуйста.

— А я покурю и приду. Только ты засыпай.

Она посмотрела ему в лицо. Он отводил глаза, и она не могла понять, что с ним происходит.

— Ты хочешь меня… обидеть? — помолчав, спросила она растерянно. — Или… что?

— Я не хочу тебя обижать. Но ты должна пойти и лечь спать.

— Без тебя? — уточнила Мелисса.

— Без меня, — сказал он безжалостно. — И я прошу тебя, не приставай ко мне пока!

— Что почему?! — взъярившись, заорал он.

Он почти никогда на нее не орал, а тут вдруг заорал и моментально устыдился того, что орет, потому что ему сразу стало ее жалко, и непонятно, как жить дальше.

Она все пыталась заглянуть ему в лицо, а он все не давался.

— Что с тобой, Вася? Ну скажи мне, что с тобой такое? У тебя на работе неприятности?

— На какой еще работе?! Мила, я тебя прошу…

— Ты меня больше не любишь?

— Люблю. Я тебя люблю.

— А почему ты со мной… не спишь?

— Потому что тебе нужно… прийти в себя.

— Ну, это я уже слышала, — заявила Мелисса Синеокова, знаменитая писательница.

Разодранной рукой в пятнах зеленки она взяла его за затылок, притянула к себе и поцеловала в губы.

Он сопротивлялся и вырывался, как девчонка-недотрога на первом свидании. Он даже головой замотал. Он даже собрался осторожно, но твердо отстранить ее от себя.

Но она не дала себя отстранить.

Она целовала его, сильно и нежно, и он стал растерянно отвечать, потому что не было в его жизни ничего лучше, чем поцелуи Мелиссы Синеоковой, и она опять длинно и сильно задышала, обняла его, прижимаясь к нему всем своим длинным и сильным телом, и он вдруг почувствовал ее ноги под тонким халатом и всю ее, живую, дышащую, всегда принадлежавшую ему, только ему одному!.

.

Когда они встретились, он сразу понял, что эта женщина, эта чертова знаменитость, может принадлежать только ему. Она родилась для того, чтобы принадлежать ему.

Для того, чтобы строчить свои детективы и принадлежать ему.

Он все еще пробовал сопротивляться — недотрога, твою мать!..