Стою как дура, смотрю на него, впитывая эти чертовы прикосновения. Таю, как мороженое в сорокоградусную жару.

– Пропусти, мне нужно на пары. Я тебя умоляю…

– Тебе нужно к врачу.

Андрей открывает пассажирскую дверь и заталкивает меня в машину. Я не успеваю удержаться на ногах и просто падаю на сиденье. Панкратов щелкает замком ремня безопасности и закидывает мои ноги в салон авто.

Дверной хлопок бьет по нервам. Я на пару секунд прикрываю глаза, ощущая дикую боль в области затылка. А когда возвращаюсь в реальность, чтобы отстегнуть ремень и вылезти наружу, Панкратов уже сидит за рулем.

– Прости, но на учебу ты сегодня не идешь. Я уже предупредил, что тебя не будет.

– Что? Ты не имеешь права! – повышаю голос и сразу хватаюсь за голову.

– Возможно, – он ведет плечом и выжимает педаль газа.

– Хорошо. Пусть будет по-твоему, – собираю всю волю в кулак и просто на время мирюсь с обстоятельствами.

Демонстративно отворачиваюсь к окну и закрываю глаза. Разговаривать я с ним не буду. Если ему принципиально притащить меня к врачу, то пожалуйста. Я и сама собиралась. Только это его уже не спасет. Я сделала все выводы, которые могла.

Из кабинета врача я выхожу с кучей бумажек. Мне сделали капельницу, осмотрели с ног до головы и даже выписали направление на МРТ. Сделать его нужно через пару недель.

Сотрясение у меня все же присутствует. Поэтому и тошнит.

Бросаю бумажки на диванчик в приемной, а после медленно опускаюсь на него сама. Панкратов сидит рядом. Сбегать от него сейчас – дурость, все равно далеко не выйдет, так что и пытаться не стоит.

– Все в пределах нормы. Я не умираю. Дали больничный ненадолго.

– Я отвезу тебя домой?

Мне кажется или его слова прозвучали как вопрос?

Поворачиваю голову, впервые за все это время сталкиваясь с ним взглядами. Нет в его глазах больше этой наглой искорки. Он, кажется, и правда в растерянности. А еще заметила, что он до меня больше не дотрагивается. Ну за исключением финта на пороге универа.

– Нужно поговорить. Ты злишься и не хочешь ничего слушать, я тебя понимаю, Еся, но… дай мне хотя бы объяснить.

– Что объяснить? То, что твоя мать предлагает мне деньги, и то, что ты был там со своей бывшей в расстегнутых штанах?

– Моя мать предлагала тебе деньги? – он меняется в лице.

– Представь себе. Только не говори, что не ожидал от нее такого. И от этой своей тоже. Поэтому я не хочу тебя слушать. Мне больно и обидно. Слышишь?

– Извини, но ты меня выслушаешь, – теперь он говорит с напором. Снова давит, просто пригвождая взглядом к дивану. Он тоже зол. Тоже на грани.

– Черта с два. Я и так знаю, что ты мне скажешь. Что тебя облили вином, ты пошел застирывать рубашку, а тут Ира. Так внезапно начала к тебе приставать.