Глубокий поцелуй, от которого по телу разбегаются мурашки. Ноги вмиг становятся ватными, а в животе просыпаются бабочки. Окутывающее ощущение беззащитности вперемешку с наслаждением накрывает волнами.

Я ведь совершенно забыла, когда последний раз его целовала. Мне будто всегда было не до этого.

Мы словно начали жить в разных, параллельных мирах, которые никогда не пересекаются.

– Я не поняла, ты что, меня к маме привез?

Еська с удивлением смотрит на дом тещи. Медленно поворачивается ко мне, на губах едва заметная улыбка.

– Для какого дела? – вылезает из машины. Чуть притормаживает, пока я вытаскиваю переноску, в которой бодрствует дочь.

– Вон, – киваю на забор, из-за которого виднеется макушка ее матери.

Лидия Денисовна идет к нам. Лицо серьезное, правда, эта напускная эмоция быстро слетает с него.

– Еся, – обнимает дочь, но сама уже заглядывается на Майю. – Иди сюда, моя маленькая. На тебя похожа, – говорит Есе, меня демонстративно игнорирует.

– А мне казалось, что на Андрея.

– Ни капли, – фыркает теща и уносит ребенка в дом.

Еська пару секунд смотрит на удаляющуюся мать с явным удивлением.

– Мы в гости? – проводит ладонями по бедрам.

– Что-то вроде того. Поехали.

– Надо. Сейчас только сумку с вещами закину им.

– Пару часов побудет с бабушкой.

Еся настороженно открывает дверь и опускается на сиденье.

Преодолеваю двор и несколько ступенек. В прихожей ставлю сумку на пол. Лидия Денисовна мгновенно выглядывает из комнаты. Майя до сих пор у нее на руках.

– Здесь, – смотрю на сумку.

Пожимаю плечами и уже разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Если ты еще хоть раз обидишь мою дочь, – летит в спину, – я тебя…

Притормаживаю. Буквально пару секунд борюсь с желанием выдать ей в ответ остроту и в два шага преодолеваю разделяющее нас расстояние.

– Я себя сам, не переживайте. И Есе вот это все, – обвожу ее взглядом, – не транслируйте. Не нужно портить ей настроение.

Теща поджимает губы.

– К ужину вас не жду, – бормочет еле слышно.

– Вот и отлично. Молоко для Майи в сумке, – говорю напоследок и выхожу на улицу.

Когда сажусь в машину, улыбка на лице проявляется автоматически. Не потому, что заученная или так нужно. Нет. Просто в какой-то степени мне до сих пор не верится, что Еська настоящая. Не мой глюк в пьяном угаре, а реальность.

Дни в заточении собственного разума, пока я ее искал, были самым отвратительным, что со мной когда-либо случалось. Ты засыпаешь и просыпаешься с мыслью, что все похерил. И никуда не деться от этого осознания. Нет, иногда удавалось переключаться на злость. Сваливать всю вину и ответственность на Есю. Просто чтобы на какие-то минуты, а может быть часы, стало легче. А потом опять накрывало.

Злиться на нее не получалось.