— Сука! — ору на весь дом и кулаком врезаю в стену, прямо там, где она стояла секунду назад.

Достаю из кармана пятитысячную купюру и бросаю прямо перед ней.

— Спасибо за услуги нашей семье. Отныне ты свободна, можешь начинать поиски нового папика. Уверен, на твою невинную мордашку многие купятся.

Делаю шаг назад, бросаю на неё последний взгляд и ухожу, не оборачиваясь.

Кинул мне в лицо пятитысячную купюру, как какой-то проститутке, и ушёл, плюнув мне в душу. В этот момент как будто всё остановилось. Я не могла и не хотела подниматься на ноги, продолжала смотреть в одну точку и не реагировала на бурные вопросы отца.

Обвинил меня в измене с его братом. Это просто в голове у меня даже не укладывалось. Как он мог так подумать? Как мог вообще это в слух сказать.

Отец дергает мою руку вверх и поднимает.

— Что это было только что? То, что он сказал — это правда?

У меня в ужасе расширяются глаза, и я поворачиваюсь к нему.

— Папа, ты что такое говоришь?! Как ты можешь? — голос дрожит и не только. Пальцы и губы тоже дрожат.

— А почему нет? С ним же ты спишь, что тебе могло помешать, переключиться на младшенького из братьев Хасановых?!

Я вырываюсь из его рук.

Чувство злости и разочарование смешались.

— Позор тебе! — слышу позади шум, поворачиваюсь и вижу маму.

— Не делай такое лицо, будто отец тебе что-то невозможное сказал. Рамиль этот ихний тоже красавец, если ты на него переключилась, то это ещё не беда. Он тоже богатый, и он тоже Хасанов.

— Что?.. Что… Да как же вы так можете? Это вы меня толкнули в постель к Роману, продали меня ему за бумажки. Променяли меня на деньги, предали мою любовь к вам. За что? За что вы так со мной?

Я впервые кричу на них.

Мои нервы сдали окончательно, пусть будет, что будет, я больше не могу терпеть, я просто не выдерживаю.

— Не драматизируй и прикройся уже! — мама кидает мне халат. — Во-первых, насильно никто тебя не заставлял ложиться в постель, окончательное решение приняла ты. Во-вторых, мы не слепые: Роман тебе нравится, и ты влюблена в него.

— И не строй из себя тут невинность, ты тоже тянула из него деньги! Вон шкаф твой теперь забит дорогими шмотками, а на ушах серёжки, цена которых больше, чем стоит весь наш дом. — Подхватывает речь отец.

Я хочу кричать, что всё это мне не нужно было, что хотела быть, как все. Но они были старше, умнее и хитрее меня. Подвели всё к тому, что я сама виновата во всём. Я была слишком слаба и наивна, чтобы противостоять им.

Обессиленная я выдавила из себя улыбку и кивнула мягко головой.

— Хорошо, пусть снова будет по-вашему.

Они переглянулись и направились на выход, успокоившись, что я снова всё проглотила.

— Но! Я хочу, чтобы вы знали: я вас никогда за это не прощу!

Мама закатила глаза на мои слова, а отец хмыкнул.