Скоро выехали на узкую однополоску одной из старых улиц, где фонари горели так тускло, словно время, что скопилось здесь, поглощало их свет. Стало тихо и пустынно. Я, оказывается, совсем не знала этого района. Кажется, от центра уехали недалеко, миновали пару кварталов — и вот, как будто в другом городе оказались.

Подруга тоже нахмурилась, то и дело поглядывая в зеркала заднего вида — но позади нас теперь было так темно, словно улица обрывалась в какую-то бездну ровно там, куда ещё дотягивался свет фар. Дома здесь стояли вплотную друг к другу и разделялись только тёмными провалами арок, которые вели во внутренние дворы. Светились окна — уже редкие, словно светлячки в траве. Совсем поздно.

— Артём спит? — спросила я вдруг.

— Да, я уложила его перед выездом. Мама осталась с ним, — серьёзно ответила Ксюша.

Вот, сын, на время командировки оставленный по присмотром подруги и её мамы, уже спит, а я всё гоняюсь за чемоданом. И далась мне эта игрушка будто других в супермаркетах мало… Мы снова замолчали, поглощённые странной тревогой, что залила салон “Фольксвагена” под самую крышу.

Бледно-жёлтое в полумраке пятно такси свернуло наконец в одну из арок. Неужели этот путь закончится? Удивительно, как всё же за всё это время мы окончательно не потеряли моего незнакомца в переплетении улиц. Ксюша осторожно повернула руль, красные фары “Шкоды” ещё мелькнули в темноте арочного провала и пропали, словно на них накинули плотную ткань.

Я только и успела насторожиться — отчего так? Да и во дворе темно, совсем ничего не видно, хотя должен гореть хотя бы один фонарь. Но свод арки уже поплыл над крышей авто, чернила ночи затопили окна.

— Ну его, этот чемодан, — запоздало буркнула я. — Поворачивай назад.

И вдруг вместо этого непроглядного мрака в лицо горячей волной ударил нестерпимый свет. Как будто нам навстречу вдруг выехала электричка. Или кто-то врубил прожектор. Я попыталась отгородиться от этого прожигающего кожу потока руками, вжимаясь в спинку сидения, но он, точно рентген проникал через меня насквозь. Грудь словно бы сдавило чем-то твёрдым, и в то же время стало так удивительно легко, как будто я вдруг взлетела внутри огромного мыльного пузыря. Отчего-то вспомнилось лицо того незнакомца в такси. И его глаза, которые просто должны были навести меня на подозрения, что с ним что-то неладно. Кто он такой? Почему всё обернулось именно так?

Найти хоть какие-то сносные ответы я не успела, потому что прожектор погас, а вместе с ним свет словно бы выключили и у меня в голове.

Я поняла, что жива, когда в виски ввинтилась тупыми болтами такая боль, что даже в зубах отдалось. Я помотала головой, прикладывая ладонь ко лбу.