О не сразу понял, что сбился на бег, остановился у валуна, уже чувствуя, как лёгкие словно бы сжимаются от боли. Ладонью он смахнул снежный покров с чешуйчатой шкуры, уже зная, что саркан не откликнется на прикосновение. Кигио лежал, раскинувшись неподвижной тушей, его глаза были раскрыты, вертикальные зрачки — расширены без какого-либо отклика на свет.

— Проклятье… — выдохнул Геллен за спиной. — Это какой силой надо обладать, чтобы убить саркана?

Маэль провёл кончиками пальцев по выжженным на боку Кигио знакам — они явно перекликались с теми, что он видел сегодня на оружии и крыльях Альбина.

— За это он тоже ответит… — процедил он, впиваясь ногтями в холодную, посеревшую шкуру дракона. — Я его всего покрою этими метками. Вырежу на его коже.

Тяжёлая ладонь Геллена легла на плечо.

— Твоя злость будет очень кстати. Но нам нужно постараться, чтобы такие же знаки не появились на теле Фраганы.

От одной только мысли, что так и правда может случиться, Маэля передёрнуло гневной дрожью.

Затерянный в снежной глуши городок принял нас с Альбином безмолвно и безразлично. Я сидела, вжавшись спиной в прохладное сиденье кареты, которая тяжко переваливаясь по ледяным колдобинам на дороге, катила вперёд.

Прямо к воротам.

— Вы так и будете молчать, эрлэни? — смерив меня взглядом, спросил мар-Говин. — Я ожидал от вас хотя бы проклятий.

— Вам что, скучно? — я прищурилась, пряча руки под накинутым на плечи плащом. — Вы так прекрасно развлеклись, что должно хватить надолго.

— Не думайте, что убивать шан-Кагавага было приятно. Его мне даже жаль. Очень сильный, хоть и полукровка. Таких я раньше не встречал. Много благословений для его происхождения.

Ему бы жить в своё удовольствие. Но он встал у меня на пути. Слишком яростно. Но мне его смерть не доставила удовольствия.

— Не лгите, — хмыкнула я. — Доставила. Я видела ваше лицо. Ваши глаза. Вам хотелось его убить. И потому будьте прокляты! Если это ещё не случилось…

Я отвернулась и бездумно уставилась в окно, за которым проплывали сонные улочки провинциального, погружённого в зимнюю дремоту городка, названия которого я даже не знала. И я старалась ни о чём не думать, иначе просто свихнусь от боли, что разрывала мне грудь от одной только мысли о Маэле.

Наверное, со стороны я казалась Альбину спокойной и безразличной, но просто так оказалось лучше: даже не шевелиться лишний раз, не сказать лишнего слова, чтобы не потревожить сидящий внутри меня кол страшного сожаления. Чтобы не всколыхнуть отравляющую горечь утраты.

Я ведь только обрела Маэля. Пусть снова — через столько лет, но обрела. И понадеялась, что вместе мы всё сумеем разрешить, всё преодолеть и найти наконец правду, истоки всего, что случилось с нами порознь.