Тяжелые капли дождя упали на лицо, словно пытаясь остудить ее гнев. Но он все равно полыхал в груди. Выжигая остатки человечности в этой женщине. Она хотела крови. Крови этой элехорийки.

Ее магия бурлила в крови темными потоками. Требовала выхода, распирая грудь.

Послышался бой крыльев ночной птицы. Хельда насторожилась.  Замерла.

А после в шум ветра влился мелодичный высокий свист. Ведьма вскинула руку, и спустя мгновение ей на руку села небольшая сова.

– Какая мила птица… – протянула она, разглядывая неожиданную гостью дворца. – И откуда это ты летишь?

Глаза ведьмы полыхнули. А следом и птичьи желтые глаза стали голубыми. Сова застыла, словно замороженная. А губы Этхельды растянулись в довольной улыбке.

– Покажи мне все… – приказала она, но ее слова проглотил очередной раскат грома.

Яркое летнее солнце било в глаза, заставляя жмуриться, теплый летний ветер нежно холодил кожу. Душная ночь, полная тревог и нетерпеливых метаний наконец закончилась, уступив место свежести и прохладе утра и очищая разум, принося ясности сознанию.

В любом деле, как говорил мой отец, главное сохранять сознание ясным и не поддаваться эмоциям. Истинная королева сдержана и не может себе позволить проявлять человеческие чувства.

Но за последние дни я напрочь забыла о том, кем являюсь, и какая ответственность лежит на моих плечах.

Собравшись с силами и с мыслями, я остановилась напротив зеркала в массивной раме, принесенного из чьей-то спальни, распустила пояс платья, следом подхватила со столика кошелек со своими украшениями и, привязав его к поясу, скрыла в складках свободного платья. Золото никогда не будет лишним. Тем более в нынешние, тяжелые для Элехории времена. Затем принялась собирать волосы в высокую прическу.

Перевела взгляд на отражение. Плечи и скулы заострились, под глазами залегли темные тени, обычно загорелое лицо будто бы посерело...

Быть может, мне не суждено увидеть даже завтрашний рассвет? Собственная судьба была надежно скрыта. В зеркальном отражении я всегда видела лишь себя и ничего больше. Оно и к лучшему.

Потому что даже несмотря на бессонную ночь и то, что я ощущала себя будто только что пережила схватку с тигром, внутри ярким пламенем разгоралась надежда. Надежда на то, что Тиммермансы вернут то, что по праву принадлежит нам. Что мой народ не будет жить в угнетении. Что наши земли вновь будут процветать, не зная горя войны. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы справедливость восторжествовала.

И главное сейчас - не допустить объявления об этой унизительной помолвке перед моим народом. Это будет расцениваться как предательство, сломит дух элехорийцев... Нет, я этого не допущу! Никак не могу допустить! Этой свадьбе не суждено состояться.