Слышала, что актриса Торчак умерла?

Марта коротко кивнула.

– Так вот это я нашла ее мертвой вчера утром в ее квартире. Следователь показал мне запись: перед смертью ее пытали шокером так, что она рыдала в три ручья. Но это еще не все. – Варваре показалось, что Марта мелко вздрогнула. – Вчера вечером Митю заманили в известный тебе номер отеля, держали привязанным к батарее и довели до такого страха, что он чуть не истек потом. После всего этого тебе нечего сказать?

Пухлый кулачок кусали зубки. Марта засунула кляп в рот. Чтобы не сболтнуть лишнего?

– Варя, милая, прости меня, – наконец пробормотала она.

 – Я не могу говорить… Не имею права… Найди другого, кто просветит тебя. А я не могу. Иначе будет совсем плохо… Прости, у меня нет выбора…

– Марта, дорогая, – начала Варвара, видя, что подруга сейчас свалится в истерику.

Дорогая Марта приложила палец к губам. Будто украла жест известного футболиста.

– Уезжай как можно дальше, – прошептала она.

– Забудь про своего Митю, с ним ничего не случится.

– У меня зачеты. И пересдачи.

– Какие зачеты? Ты не понимаешь…

– Марта, скажи честно: с тобой все в порядке? Ты похожа на Митю, когда над ним витал рок.

Тебя гадалка Эстель случайно не напугала?

Марта вздрогнула всем пышным телом, отшатнулась и пробормотала:

Она торопливо спустилась к девушкам, чуть не споткнувшись о травяную кочку. Усевшись на покрывало, Марта принужденно улыбнулась и приказала три раза обернуть ленточку вокруг головы. Одной рукой. Ученицы взялись за бесполезное. Марта плеснула в бокал красного вина и залпом выпила. Она была слишком взволнована, что для гуру непозволительная слабость. С чего бы вдруг?

Варвара не стала проверять дружбу на прочность.

Иногда правду лучше не знать. Она и так бессовестно опаздывала на зачет.

Режиссерский курс оказался не так плох, как мог быть. Незачет получили не все, лишь половина студентов. Будущие режиссеры не бойкие юнцы, которых в основном набирали на актерский курс, а пожившие мужчины. Поработавшие в театре. Они были самоуверенны. Они думали, что юная аспирантка, младше их лет на десять, а то и пятнадцать, поведется на разговоры об искусстве и о том, как они поставят пьесу, которую не читали.

Режиссеры умеют пускать золотую пыль в мозги девушкам.

Тот, кто на это рассчитывал, поплатился. Варвара терпеливо слушала бред, который ей выдавали, кивала и холодно ставила незачет.

– Как незачет? – спрашивал студент-режиссер, не веря, что пыль сдули одним махом.

– Как видите, – отвечала Варвара. – Пьесы надо читать. Особенно Шекспира. Полезно для профессии. Пересдача через три дня.

И будущий режиссер уходил, познав горечь провала.

Следующие пытались хоть что-то вспомнить, путая сюжет с экранизацией, выжимая из себя ответы.