Вот только закатить истерику у парадных дверей Следственного комитета сестре Бориса Ванзарова было неприлично. Ванзаровы унижаться не умеют.

Она шагнула под струи. Одежда тут же прилипла к телу. Глаза слепили капли. Варвара стояла мужественно. Пусть Половец посмотрит запись камер наружного наблюдения и убедится: ни дождем не сломить, ни глупейшими подозрениями. Будет знать, с кем имеет дело.

Такси затормозило и обдало фонтаном из лужи. Варваре было все равно. Она забралась на заднее сиденье, не стала ругать водителя за опоздание, сказала: «Добрый вечер».

Таксист глянул на нее через зеркальце заднего вида.

– Э, слюший, весь кресла замочиль, да! Кито пелатить будить?

Рот его закрывала маска, а из ноздрей росли кустики волос, они походили на дикие усы. «Ноздреус», – подумала Варвара. Или Усонос. И как только его жена терпит? Строгим голосом она велела, чтобы водитель делал свою работу, пригрозив, что напишет жалобу.

Водитель пробормотал что-то, будто заклинал джинна обрушить гнев на мокрую пассажирку, и поехал. Медленно, будто нарочно, поглядывая в зеркальце на Варвару.

Она терпела липкую одежду и разглядывала капли дождя, которые ползли по стеклу так же неспешно, как такси в потоке машин. Город за окном размыло в пятно серой краски.

Наконец Варвара оказалась дома. С огромным облегчением сняла с себя мокрое и зашла в душ, чтобы согреться. Стоя под теплыми струями с закрытыми глазами, она подумала, что надо бы позвонить юноше Пансофию и ободрить его. И узнать на всякий случай, как дела у Мити, который отчего-то не напоминал о себе. А еще спросить у Марты, что она разнюхала в номере отеля.

Наверняка уже что-то разузнала в тонких материях. Но все эти важные и нужные дела могли подождать. А вот кое-что другое никак нельзя было откладывать.

Выйдя из ванной, Варвара залезла в теплый спортивный костюм, устроилась на диване и нажала номер. Пора звонить деду. Ситуация этого требовала. Только ему она могла рассказать все. Только он мог дать совет, который в конце концов окажется правильным. Мысль, что ее кто-то пытался убить, а когда не вышло, попытался подставить как убийцу Торчак, она старательно не замечала.

Как будто ее не было. Говорить об этом деду точно не стоит.

Дед Варвары обладал удивительным качеством: каким-то седьмым или восьмым чувством безошибочно ощущал, когда он нужен. Как дед угадывал отсутствие у нее денег, Варвара еще могла объяснить: наверное, делил выданную сумму на дни и отнимал половину, потому что внучка экономить не умела. Но позвонить именно в тот момент, когда Варваре нужен совет, а она стесняется спросить, – это необъяснимо.