И ради чего?

Машина резко затормозила перед входом в больницу.

– Пойдем, – помогая ей выбраться из авто, сказал Эрик. – Какой этаж?

Когда за ними закрылась дверь лифта, Эрик повернулся к Софии и обхватил руками ее лицо.

– София, дыши глубже, – успокаивающим и в то же время командным тоном попросил он, большим пальцем поглаживая ее по щеке. – Вдох и выдох. Паника заразительна, а мы ведь не хотим расстроить Эдди, правда?

Он говорил правду. Если она войдет в палату, рыдая, то напугает сына.

– Прости, что так получилось с твоей сделкой. Больше всего София боялась, что все испортит, и тогда Эрик увидит, что ошибался в ней, и она совсем ему не подходит.

Господи, какой ужас.

– София, мне наплевать на эту сделку. Я нужен тебе. И я нужен Эдди. Ты и твои дети значите для меня гораздо больше, чем мой бизнес.

Прозвучало очень романтично, но София понимала, что он просто хочет ободрить ее. И прямо сейчас она нуждается в любой поддержке.

Войдя в палату, София увидела отца, сидевшего в кресле. Он выглядел очень уставшим и постаревшим.

– Привет, дорогая. – Он поднялся на ноги и крепко обнял ее. – Все хорошо. Врачи держат его под наркозом, чтобы он не выдернул капельницу.

София почти не слышала, что он говорит. Она рухнула на кресло рядом с кроватью сына и судорожно вдохнула.

– Вот и мой серьезный молодой человек, – приговаривая, Эрик приблизился к Эдди. София заметила, как он поправил одеяльце, и поняла, что он прикрыл иглу капельницы, торчащую из руки ребенка, чтобы она не увидела ее. Потом Эрик мягко убрал прядь волос с крошечного лобика ее сынишки. Эдди лежал без сознания, но его губы вдруг дрогнули словно в улыбке, и ее сердце чуть не разорвалось напополам.

Эрик многозначительно посмотрел на Софию, и она вспомнила, что должна дышать.

– Сладкий мой, мама рядом, – приговаривала она, держа сына за руку. – Прости, что я немного задержалась, но теперь я здесь. Эдди, ты держишься молодцом.

София почувствовала, как Эрик сжал ее плечо, и услышала, что отец что-то сказал ей. Она не поняла, что он говорил, но все равно кивнула. В палате стало тихо, и только едва слышно попискивала аппаратура, и грозно ревело нарастающее чувство вины Софии.

Время потеряло всякое значение, когда она смотрела на поднимающуюся и опускающуюся маленькую грудь. Ее малыш был одет только в памперс и казался таким крошечным и таким беспомощным.

Ей следовало быть рядом с ним, а не в постели Эрика. Она подвела своего ребенка и ради чего? Если что-нибудь случится с Эдди, она никогда себе не простит.

– Здравствуйте, – послышался за спиной звучный мужской голос. – Вы миссис Бингем?

София поспешно вытерла слезы с лица и, повернувшись, застыла словно пораженная громом.

– Уайатт? Роберт Уайатт?

– Вообще-то, доктор Уайатт.