Зверь обмяк, и начал медленно скатываться с борта в воду, а вылетевшее из его тела плотное облачко росы направилась к ошарашенному Зорику, который сидел на дне лодки, продолжая направлять на зверя свои разряженные пистолеты.

Зверь ушёл под воду, шлюпка выровнялась, а на её дне Зорик начал извиваться в конвульсиях… Маф быстро пришёл в себя, и начал раздавать приказы… Упавшим за борт начали помогать подняться в шлюпку, а один из стрелков, скинул с себя всё оружие, взял один конец верёвки, и скрылся под водой… Когда он вынырнул и что-то сказал, остальные принялись тянуть за верёвку, и вскоре из воды показалась голова зверя, которую Маф быстро откромсал ножом, а после что-то стал с ней делать на дне лодки.

Всё это время Зорик продолжал извиваться на дне шлюпки… И тут Маф, подняв окровавленную руку над собой, в которой было что-то зажато, радостно выкрикнул: «Есть! Не вылетел вместе с мозгами!». А дальше, как я понял, начал приживлять элит зверя Зорику, который чудом ещё не переродился в тварь.

Когда шлюпка подплывала к кораблю, я нетерпеливо выкрикнул:

— Да вроде ещё дышит… И перерождаться пока не собирается… Этот рыжий засранец и впрямь очень живучий… Ха-ха-ха! — весело рассмеялся Маф.

До темноты наш корабль прошёл ещё немного на север, в сторону Вордхола, и встал на якорь… Бледный Зорик мирно спал в каюте, а мы с Оркусом стояли у фальшборта, и я с ехидной усмешкой исполнял детскую песенку:

В траве сидел кузнечик,

В траве сидел кузнечик,

Представьте себе, представьте себе —

Совсем как огуречик,

Представьте себе, представьте себе —

Зелененький он был!..

Только когда я переводил её на местный язык, мне в рифму удалось заменить кузнечика на Оркуса, а лягушку на жрача.

— Дурацкая какая-то песня, — насуплено буркнул Оркус, когда я закончил.

— Нормальная детская песня, не знаю, чем она тебе не понравилась, — пожав плечами, сказал я с усмешкой.

— Господин, как ты думаешь?.. Какая способность появится у Зорика? — задумчиво спросил Оркус.

— Не знаю… Может быть покров. Вон он какой мощный был у зверя, — сказал я.

— Эх, жаль, что я уже в своё время приживил себе четыре слабых элита… Знал бы я тогда, что буду служить столь удачливому господину, и иметь доступ к множеству разнообразных мощных элитов, приживил бы себе хотя бы на один меньше, — тяжело вздохнул Оркус.

— Да-а… Знал бы где упадёшь, соломки бы подстелил, — поделился я с ним русской народной мудростью.