Но в двадцать пятом веке освоение космоса было гораздо шире, никак не дюжина космонавтов. Это и станция на Луне, и небольшой научный город на Марсе, и космические корабли, добывающие руду из астероидов. Там тоже работали люди очень высокой квалификации и с хорошей психической устойчивостью.

Вообще внутри таких мирных цивилизаций очень жёсткая самодисциплина. Люди изменили себя, чтобы выжить, а потом просто не стали ничего менять.

Та же Дженни хоть и мягкая, но Дункан видел, какой она бывает строгой с детьми. Классический приём с кнутом и пряником работал и тут.

Только реальных физических наказаний не было. Вместо этого применялись трюки вроде тренировочного шарика с грязью. И так со всем. Детей учили строгой дисциплине разума, медитациям, дыхательным упражнениям.

Хоггарт понял, что ему напоминает местное общество. Оно похоже на секту джедаев. Сверхъестественные практики, самодисциплина, коммунизм, в котором обеспечивают минимально необходимые условия поддержания жизни для всех, но можешь взять всё необходимое, если тебе это положено по профессии и статусу. И это заставляет стремиться к развитию.

Как он понял, учёных и инженеров в процентном соотношении к обывателям в этом обществе намного больше, чем в его мире. Этот мир правильно будет назвать миром науки. Тут исследования ведут не для использования их результатов в качестве оружия или извлечения прибыли, а ради всеобщего развития человеческой цивилизации. Нет пожирающих гигантские бюджеты бесполезных отраслей вроде производства косметики, компьютерных игр и секс игрушек, изготовления красочной упаковки, игровой индустрии наподобие казино, наркотиков и прочих товаров, свойственных обществу потребления.

Всё стандартизировано и максимально утилитарно. Одежда у всех простая и одинаковая. Ресурсы не расходуют на удовлетворение потаённых желаний людей — они идут в развитие науки и полезных человечеству производств. Очистка планеты от последствий апокалипсиса. Терраформирование Марса. Исследование других планет Солнечной системы.

Стоило Дункану появиться в лаборатории, он заметил кипучую деятельность. Лорен транслировала на стену голограмму.

— И что у вас? — подошёл он к задумчивым учёным.

— Видишь, — теребила подбородок Лорен, — одна и та же газета, а заголовки в ней разные.

Первая газета найдена археологами на помойке, она хорошо сохранилась в герметичной упаковке под спрессованным мусором. А правая газета из банка данных персокомпа Аланы.

В газете слева заголовок «Премьер-министр погиб в авиационной катастрофе». Во второй газете «Премьер-министр выжил в авиационной катастрофе».

— Не пойму, что это значит? — хмурилась Лорен.

— Какой-то бред! — подошёл к проекции Бруно.

— Нет-нет, — возразила Лорен.