Надо было лично контролировать приём рабочих. Я делегировал это Синицыну, и в итоге кое-кто нас практически переиграл. Возможно, я ошибаюсь, но моя уверенность возрастает с каждой минутой, когда я думаю о том, что некий крестьянин на моём заводе научился создавать свои собственные препараты.

Существует вероятность, что ко мне попал гений, который несмотря на своё низшее происхождение способен пробиться на самый верх.

Или же просто парень, у которого есть такой же томик Парацельса, как у меня.

Всё это слишком подозрительно. И повезло ещё, что это дело вскрылось довольно быстро. Я хорошо относился к своим работникам, и они тут же доложили о происходящем Синицыну.

— Я не понял, Алексей, а какие у нас проблемы? — спросил Илья. — Парень довольно способный. Если продолжит в том же духе, можем его повысить или принять в свою команду. Ты сам оцени, как это выгодно! Он изобретает, а ты патентуешь. Ну, может, как-то поделите с ним процент, через это мы уже проходили.

— Илья, ты совсем не выспался, что ли? — перебил его я. — Пока что делиться с тобой своими подозрениями я не буду. Сам всё поймёшь скоро. Но для начала подумай. Откуда вообще он узнал, что мы собираемся создать налтрексон?

— Препарат для снятия твоей зависимости, — прошептал я. — Об этом не знал никто, кроме нас двоих. Хочешь сказать, что это простое совпадение? Нет. Он наводил о нас справки. Подслушивал или подбирался к нам каким-то иным способом. Ладно, скоро сам всё поймёшь. У меня как раз приём закончился. Пойдём на завод. Сейчас со всем разберёмся. Только перед этим я к Кораблёву зайду. Мне нужно рассказать ему, чем закончился День Грифона.

— Хорошо, я тебя снаружи подожду. Хочется вдохнуть свежего весеннего воздуха. Ты только… Не рассказывай ему, что и мной овладела некротика, ладно? — попросил Илья.

— Спрашиваешь ещё! Зачем мне это делать? Если бы ты был адептом местного некроманта — вопрос другой, — сказал я. — Но ты по сути — просто жертва. Можно и умолчать о том, что произошло.

— Спасибо тебе, Алексей, я это очень ценю, — кивнул Синицын.

Да… А Илья стал куда менее эмоциональным после того, как я отобрал у него возможность употреблять наркотические растения. Спокойный, уравновешенный. Я будто с другим человеком теперь работаю. Мне даже в каком-то смысле не хватает старого Синицына.

Хотя сейчас он, скорее всего, переживает абстинентный синдром. Его спокойствие говорит о большой силе. Ведь в данный момент его, наоборот, должно распирать от отрицательных эмоций. Думаю, когда мы полностью его вылечим, он снова станет таким же, каким я его всегда знал.

Я прошёл в кабинет Ивана Сергеевича Кораблёва. Главный лекарь, судя по мешкам под его глазами, вообще отсюда не выходил со вчерашнего дня.

— Я уж думал, вы и не зайдёте, — тут же взбодрился он.