— Мне всегда дурно становится, когда я наблюдаю за этой манипуляцией…

Я осмотрел пищевод и желудок через специальный окуляр, но там никаких отклонений не обнаружил. Остался самый главный этап. Проникнуть через привратник в двенадцатиперстную кишку и вырвать оттуда эту тварь. Только сделать это нужно быстро, пока она не поняла, что за ней уже идут.

Рисков слишком много. Паразит вытягивает нашу магическую энергию и не даёт Павлову залечить раны. Если провозимся слишком долго, план Чижикова удастся. Он ослабит нас настолько, что мы уже ничего ему противопоставить не сможем.

— Нашёл! Вот он! — воскликнул я, когда изображение из объектива показало мне то, что хранилось в его кишке.

— Что там? Что вы видите, Мечников? — спросил Кораблёв.

— Это не червь, — в ужасе произнёс я. — Больше похоже на многоножку.

Павлов вздрогнул и из-за приступа паники попытался перекусить трубку, но ему помешал созданный мной валик для зубов.

— Спокойно, Владимир, сейчас я эту тварь достану, — уверил его я, а затем резким рывком продвинул трубку вглубь и вцепился щипцами прямо в панцирь некротического существа. Его тело было скользким и удерживать паразита было трудно, но я нашёл идеальную позицию для сцепки — пространство между двумя сегментами его тела. Там щипцы вгрызлись в мягкую плоть, не защищённую хитином, и я принялся быстро доставать паразита из организма Павлова.

— Держите его! — воскликнул я, когда Павлов начал дёргаться. — И глаза ему закройте. Не надо, чтобы он это видел.

Синицын и Сеченов прижали конечности Владимира Павлова к дивану, а Кораблёв положил сморщенные ладони на лицо пациента.

Я решил немного нарушить правила эндоскопии, а потому принялся тянуть паразита быстрее, чем следует. Разумеется, из-за этого царапалась слизистая, и Павлов чувствовал боль и сильный дискомфорт в пищеварительном тракте.

Но лучше уж так, чем позволить этой хреновине сбежать.

Да… Никогда бы не подумал, что созданный мной аппарат будет использован для извлечения многоножки из чьего-то желудка.

Наконец операция подошла к концу. Я выдернул эту тварь изо рта Павлова. Однако двадцатисантиметровый паразит приготовил для нас сюрприз. Как только он оказался снаружи, мы с Сеченовым резко почувствовали слабость. В него автоматически устремилась наша магия.

Многоножка, воспользовавшись нашим промедлением, вырвалась из щипцов и упала на пол.

— Во имя Грифона! — закричал Кораблёв. — Она убегает!

Я резко перевёл взгляд в другой конец комнаты и отдал приказ ещё одному нашему союзнику:

— Ты знаешь, что нужно делать!

Коллеги посмотрели на меня, как на безумца, поскольку они не знали, кто всё это время скрывался в тени гостиной.