А их разбежавшиеся товарищи каким-то образом вскрыли оружейки и, как вы, наверное, слышите, пробуют взять казарму штурмом!

— С вашей стороны пострадавшие есть? — влезла в их разговор Мирослава Михайловна, так же, как и я, задергавшись из-за звуков автоматных очередей, раздавшихся из динамиков.

— Так точно, Ваше Императорское Величество! — отозвался Тимирязев. — У Ларса Элиасовича сломана левая рука и два ребра, у Виктории Семеновны — сквозное пулевое ранение правого бедра, а у Игоря Валерьевича Чехова — довольно серьезно обожжены лицо и руки.

Однако наши целители уже ока— …

— … а мы вылетим к вам через пару минут… — добавила матушка, скинула звонок и попросила разрешения удалиться.

— Ваши «Беркуты» уже под парами? — поинтересовалась Волконская, получила утвердительный ответ и… заявила, что летит с нами!

Я, конечно же, выпал в осадок, так как понимал, насколько безумно это решение, но вспомнил, что один из пострадавших — ее любимый правнук, причем «и так брошенный на произвол судьбы», и пришел к выводу, что эта женщина опять делает то, что должно.

Тем не менее, помрачнел, ибо почему-то решил, что государыня рванет переодеваться во-что-нибудь посерьезнее шелковой рубашки, полуспортивных брючек и кроссовок. Ну и, конечно же, потратит море времени на наведение красоты, подбор драгоценностей, короны и т.д. Но не тут-то было — как только государь, уже успевший кого-то набрать, подтверждающе кивнул, Мирослава Михайловна потребовала, чтобы Суккуба немедленно отправила остальных членов нашей половины к вертолетам, и быстрым шагом пошла к двери.

Короче говоря, до посадочной площадки, на которой вовсю молотили винтами наши вертушки, добрались с одной-единственной задержкой и всей толпой, приросшей четверкой Конвойных, «атаковали» оба борта.

Первые несколько минут полета сидели, как на иголках и переживали со страшной силой. А потом в тактическом канале раздался голос Волконской, и нам слегка полегчало:

— Ярослав, наконец, дозвонился до командира учебного центра, так что постоянный состав уже поднят по тревоге и вот-вот начнет разоружать пьяную шваль.

Причем разоружать, не церемонясь — те, кто вздумает сопротивляться, будут уничтожаться на месте!

— А что станет с теми, кто позволил контрактникам пить все выходные? — спросил я.

— Пойдут под трибунал. Вместе со всем командованием учебного центра! — не задумавшись ни на мгновение, ответила она. И зачем-то добавила: — Вот увидите…

…На плац перед нужной казармой десантировались по-боевому.