— Какое отношение мог иметь к этому Валентин? Он честнейший человек, за всю жизнь копейки чужой не взял, мухи не обидел…

Женщина заплакала, но быстро взяла себя в руки.

— Ладно, спрашивайте.

— Примерно десятого — двенадцатого октября к вашему мужу обратился некто Борис Карташов с просьбой свести его с врачом-психиатром для получения консультации. Ваш муж говорил вам об этом?

— Да, я помню этот разговор. Он сразу сказал, что попробует дозвониться до Масленникова, а если не найдет его, то позвонит другому знакомому врачу, Голубеву.

— Валентин Петрович не сказал вам, что за проблема возникла у Карташова?

— Сказал.

У девушки Карташова будто бы возникла идея воздействия на нее по радио. Нет, кажется, не так… Подождите… А, вот! Она решила, что кто-то крадет ее сон и рассказывает его по радио. Так будет точнее.

— Что было дальше?

— Валя тут же позвонил Масленникову, договорился с ним. Помню еще, Масленников сказал, что в ближайшие два дня будет очень занят, поэтому принять Валиного знакомого сможет только в пятницу.

— В пятницу? У вас нет поблизости календаря?

— Вот, пожалуйста.

Вдова Косаря протянула маленький календарик, который вынула из лежавшей на столе записной книжки.

В календаре карандашом было обведено пятнадцатое октября, пятница.

— Вы не помните, о какой пятнице шла речь? Пятнадцатого октября или позже, двадцать второго?

— Скорее всего, пятнадцатого. Да, точно, — она заглянула в календарь. — Видите, дата обведена карандашом.

— И что это означает?

— Это Валин календарь, он им постоянно пользовался. Одним цветом обводил дни рождения и памятные даты, другим — визиты, о которых договаривался, и так далее. А простым карандашом он обводил числа, которые лично к нему отношения не имели, но о которых надо было кому-то сказать, как в случае с Карташовым.

Валя, видите ли, всегда боялся кого-нибудь подвести или что-то напутать.

Женщина готова была снова расплакаться, но удержалась.

— Это записная книжка вашего мужа?

— Да.

— Можно ее взять на некоторое время? Я обязательно верну.

— Берите, если нужно.

— Еще вопрос, если позволите. Вы постоянно были в курсе дел мужа?

— Разумеется. Мы были очень дружны…

— У него было много друзей?

— Послушайте, не травите мне душу.

Какое это теперь имеет значение? Не думаете же вы, что его сбил на машине кто-то из друзей? И вообще, вы сказали, что не занимаетесь делом о наезде…

— И все же, скажите, пожалуйста, были у него друзья, с которыми он делился всеми своими проблемами?

— Да он со всеми делился. Он был такой открытый, такой общительный!

— Значит, о Карташове и его заболевшей знакомой он рассказывал не только вам?

— Он говорил об этом практически всем, с кем в тот день разговаривал. Даже своей матери.