А для обычной проституции я уже старовата. И вообще не по мне это. Мне бы дом вести, детей растить, а больше ничего и не нужно. Васька, сучонок, детей не хочет.

— Почему?"

"— Зачем они ему? Лишние сложности. И потом, когда есть ребенок, меня уже так просто в общагу не выпрешь, он законы знает, вот и боится, что его власть надо мной кончится.

* * *…Что удерживает людей друг подле друга? Что заставляет их быть вместе?..

* * *Киоск на вокзале, в витрине — стандартный набор спиртного, сигарет, жевательной резинки и презервативов. Продавец — парень лет двадцати, чернявый, горбоносый, с виду вполне дружелюбный.

— Вы знаете Василия Колобова?

— Васю? Знаю. А что?

— Вы знаете, что примерно месяц назад, в начале ноября, его кто-то сильно избил?

— Он сам не говорил, но видно было. Лицо все в отметинах.

— И вы не знаете, за что?

— Он не говорил, а я не спрашивал. У нас это не принято. Это их дела.

— Кого «их»?

— А то вы не знаете. Васькин киоск на той стороне стоит, мой — на этой. Та сторона контролируется Бутырской группой, а моя сторона — Марьинской, из Марьиной рощи, значит. Мало ли чего там у них происходит. Мы не вмешиваемся.

— Значит, вы думаете, это была разборка?

— А что еще?

— Взгляните на эту фотографию. Вы когда-нибудь видели эту девушку?

— Не припомню. Красавица какая, бывают же такие на свете!

— Спасибо, извините за беспокойство…

Следующий киоск.

— Ваську? Знаю, конечно. Мы все тут друг друга знаем… Побитый? Помню, было такое. Как раз в начале ноября, точно. Нет, не знаю, Васька не рассказывал. Девушку не видел…

Еще один киоск, и еще один, и еще… И так до самого вечера. Никто не знает, за что был избит Василий Колобов и кто это сделал. Те, кто торговал на Бутырской стороне, уверяют, что Василий ничем не провинился и разборок с ним никто не устраивал. Впрочем, даже если они и лгали и побили Колобова действительно на почве коммерческих дел, то к убийству Вики Ереминой это вряд ли имело отношение. Девушку на фотографии тоже никто не узнал. Еще один день прошел впустую.

«Ах, как бы сейчас пригодился Ларцев», — причитала про себя Настя. Он бы уж точно сумел «раскрутить» Колобова и вытянуть из него правду об этом избиении, о котором он почему-то никому ничего не сказал. Опытный психолог, Володя сумел бы разговорить даже сфинкса, чем порой совершенно беззастенчиво пользовались не только сотрудники отдела, но и многие следователи, с которыми ему доводилось работать. Выяснить бы до конца историю с дракой и поставить на этом точку! Настя почему-то была уверена, что избиение мужа Ольги Колобовой не имеет ничего общего с убийством, но она привыкла проверять и отрабатывать все до конца.