Надо внести небольшие изменения в эскиз обложки…»

«Сукин ты сын, Карташов! Где коньяк, который ты мне проиграл?..»

«Боря, не сердись. Я не права, признаю. Извини меня…»

— Кто это? — быстро спросила Настя, нажимая кнопку «стоп».

— Леля Колобова, — неохотно ответил Карташов.

— Вы с ней поссорились?

— Как вам сказать… Это старая история, иногда дающая рецидив. К Вике она отношения не имеет. Это связано с мужем Лели.

— Мне нужно знать, — настойчиво сказала Настя."

"— Ну хорошо, — он вздохнул. — Когда Леля познакомилась со своим будущим мужем, я сразу сказал ей, что он ни одной юбки мимо не пропустит. Когда после свадьбы Леля стала ловить его на изменах, она очень страдала. А я, как дурак, хотя и знаю, что нельзя вмешиваться в чужую жизнь, все-таки лез к ней с советами бросить его. На мой взгляд, дрянной он мужичонка, и Лельку мне было жалко. Но она воспринимала мои слова очень болезненно, и выражалось это в том, что в ответ на предложение оставить мужа ей хотелось сказать мне что-нибудь оскорбительное. Например, что так рассуждать может только импотент или гомосексуалист, или что я просто завидую тому, что у ее мужа есть жена и семья, или еще что-нибудь такое же глупое. Все такие разговоры у нас кончались ссорами, потом мы мирились, конечно.

— И что же она вам сказала в последний раз? За что просила прощения?

— Она сказала, что ее муж хоть и бабник, но старается по возможности скрыть это от нее, и это гораздо приличнее, чем поведение Вики, которая открыто шляется напропалую и не считает нужным этого стесняться.

— И это она о близкой подруге так сказала? — изумилась Настя.

Карташов пожал плечами.

— Женщины… — неопределенно ответил он. — Кто их разберет? Давайте слушать дальше.

«Борис, это я, Олег. Мы с ребятами планируем на Новый год ехать в Вороново. Если хочешь присоединиться, дай знать до десятого ноября, там места нужно заказывать заранее…»

«Борька, я оставил у тебя в квартире спичечный коробок, на котором записан очень нужный телефон. Если найдешь, не выбрасывай…»

«Боря, я очень по тебе скучаю. Целую тебя, милый…»

— А это кто? — Настя остановила пленку.

— Знакомая. — Карташов вызывающе посмотрел на нее, ожидая дальнейших вопросов и заранее готовясь ощетиниться.

— Но это точно не Вика?

— Это не Вика. Если вы мне не верите, я поставлю вам другие кассеты, где есть ее голос.

— Я вам верю, — неискренне сказала Настя, запуская кассету дальше.

Звонки от заказчиков, от приятелей, от родителей Бориса, от женщин… И вдруг наступила пауза.

— Что это? — Настя резко выключила магнитофон, из которого стали доноситься приветственные слова следующего абонента.

— Не знаю, — растерянно ответил Карташов. — Я и внимания не обратил, когда слушал.