Никифорчук ерзал, как на иголках, и хотел скорее уйти, но Сергей авторитетно объяснил ему, что непременно нужно дождаться, пока Тамара обнаружит труп, и разыграть перед ней сцену, дабы убедить ее, что это она, напившись до беспамятства, убила парня. Иначе неизвестно, как дело обернется.

— Ситуацию нельзя выпускать из-под контроля, — важно говорил Градов, накладывая себе картошки и отрезая еще кусок хлеба. Только что совершенное убийство не отбило у него аппетит. Он даже не обращал внимания на трехлетнюю дочку Тамары Вику, тихонько возившуюся под столом и сопящую над какими-то своими малышевыми проблемами."

"Ждали долго. Наконец из комнаты послышались звуки, сначала невнятные, но скоро перешедшие в дикий вой. На пороге кухни возникла позеленевшая от ужаса Тамара с перепачканными кровью руками. Кровь капала с пальцев, и она, недоуменно поглядев на руку, как заторможенная, отерла ее о белую оштукатуренную стену. Зрелище было настолько чудовищным, что Аркадий с трудом сдержал рвоту. Ему очень не хотелось терять лицо перед лучшим другом, и, чтобы продемонстрировать самообладание, он схватил с буфета зеленый портняжный мелок и нарисовал поперек оставшихся на стене кровавых полос скрипичный ключ. В тот момент он счел свой поступок оригинальным и нестандартным и довольно рассмеялся. Он мог гордиться собой.

Дальше все шло, как и задумывал Сергей. С криком: «Б…. что ты наделала, ты его зарезала!» — они кинулись на лестницу, привлекая внимание соседей и создавая, как выразился Градов, общественное мнение. Приехала милиция, молодые люди дали показания, и тут только Аркадий спохватился:

— Они записали наши адреса и место учебы. А вдруг они пришлют в институт телегу, что мы проводим время с алкоголичкой-убийцей? Нас в три секунды отчислят.

Этого Градов не предусмотрел. Но и не сильно перепугался. Есть же папа, в конце концов он всегда поможет.

Папе Сергей принялся излагать ту же версию, что и работникам милиции. Но Александр Алексеевич Попов слишком хорошо знал сына, чтобы проглотить такое вранье.

— Это вы сделали? — спросил он без обиняков.

— Ага. А как ты догадался? — Сергей с вызовом посмотрел ему прямо в глаза. Он уже стал совершенно бессовестным, а постоянная безнаказанность в прошлом лишила его последних остатков страха перед родительским гневом.

Отец разъяснил сыночку в емких, образных, но весьма конкретных выражениях, что тот не прав и совершил весьма дурной поступок. Но помочь все-таки обещал. И помог.

После окончания института пути Сергея Градова и Аркадия Никифорчука разошлись. Александр Алексеевич, продвинувшись дальше по партийной лестнице, добился распределения сына в МГК КПСС.