Я и этого-то увидела только потому, что он поднялся по лестнице и посмотрел, кто звонит в дверь к Каменской.

— Нахально, однако, — заметил Виктор Алексеевич.

— Я же говорю вам, он не скрывается. По-моему, на нее пытаются таким способом оказать давление.

— Вполне возможно, — задумчиво согласился полковник. — Спасибо вам, Тамара Сергеевна. Вы даже не представляете, как много вы для меня сделали.

— Почему же, представляю, — улыбнулась в трубку Рачкова.

Закончив разговор, она повернулась, чтобы выключить закипевший чайник, и заметила входящего в кухню мужа.

— А я и не слышал, как ты пришла, мамочка, — сказал он, подходя и целуя жену в седую макушку.

— Ну еще бы, у тебя опять сборище марочных фанатов.

Квартиру обворуют — и то не услышишь, такой у вас гвалт стоит."

"— Неправда, мамочка, — обиделся муж, — никакого особого гвалта не было. Ты насовсем вернулась?

— Нет, чаю выпью и побегу. Сегодня много вызовов, началась очередная эпидемия гриппа.

— Неужто так прямо все гриппом заболели? — усомнился супруг, признававший только два диагноза — инфаркт и инсульт, и считавший все остальные заболевания формой отлынивания от служебных обязанностей.

 — Небось среди твоих больных — половина симулянтов. В такую мерзкую погоду не хотят на работу ходить, вот и гоняют тебя, старушку, почем зря.

Тамара Сергеевна молча пожала плечами, сделала большой глоток обжигающе горячего чая и откусила толстый кусок сдобной булки, обильно смазанной сливочным маслом, да вдобавок с внушительным слоем апельсинового джема. Она всегда была любительницей мучного и сладкого.

— Как твоя поясница? — спросила она.

— Ноет потихоньку, но уже гораздо лучше.

— Опять побежишь сегодня на свое филателистическое сборище?

— Мамочка, относись, пожалуйста, с уважением к моему невинному хобби, — с улыбкой сказал муж Тамары Сергеевны.

 — Это достойное и интеллигентное занятие. Ты же не хочешь, чтобы я опустился, начал пить и целыми днями забивал «козла» во дворе?

— Конечно, не хочу, — миролюбиво согласилась она, залпом допивая чай и торопливо дожевывая булку. — Все, папочка, я убежала, можешь напоить чаем своих гостей. Целую! — крикнула она уже из прихожей, надевая пальто и открывая дверь.

* * *«Негодяи», — гневно твердил про себя Виктор Алексеевич Гордеев, вялым неспешным шагом двигаясь от метро к зданию на Петровке.

Несмотря на приближающийся Новый год, в Москве было промозгло, сыро и слякотно, изредка выпадавший снег тут же смешивался с водой и грязью. Небо было тяжелым и серым, и таким же было настроение полковника Гордеева. Он шел, опустив плечи, засунув руки глубоко в карманы пальто и глядя под ноги.

«Чем же они взяли Стасеньку? Чем-то очень простым, но эффективным. Не зря говорят, против лома нет приема.