На каждого по полтора метра в длину и пятьдесят сантиметров в ширину и высоту. Удобства есть только в башнях великих князей, но, когда стоит вопрос о выживании, приходится мириться со всем остальным. Говорят, пока императорский двор не построили, во время Великих Бедствий людям приходилось убегать на противоположную сторону и надеяться, что волны схлынут. Но до тех пор, пока обелиск стоит, часть человечества будет жить.

— Пока обелиск стоит… — ошарашенно проговорил я, глядя на теряющуюся в небесах конструкцию, явно неземного происхождения. — Кто его построил, интересно.

Хотя к черту — он может быть разрушен?

— Ну, говорят, что в самые тёмные времена он становился куда ниже. Всего в километр высотой, — нехотя ответил парень и поёжился. — Тогда вокруг города оставалось не больше двадцати километров, границы куда уже и… но наши предки выжили! Это же важнее, верно?

— Конечно, — кивнул я, представляя как враги или стихии бьются о защитное поле обелиска, оно сжимается, и монумент начинает уменьшаться под напором пока совсем не исчезнет. Что будет тогда? Скорее всего, ничего хорошего. Но я не сомневался, что люди не сдадутся до самого конца.

Я бы не сдался.

— Прекрасно выглядишь, как подобает истинному сыну рода Борзых, — окликнула меня Ольга, тоже сменившая походную одежду на парадную, но строгую форму. На её перевязи вновь висел меч, но теперь через плечо был перекинут автомат Калашникова, а на портупее появилось два подсумка с магазинами. — Идём! Нас уже заждались. Дела можем обсудить и по дороге.

— Совет предупреждён о сроке вашего появления, так что заждались нас разве что боровы у входа, — мрачно усмехнулся Владимир.

— Тем хуже для них.

Проведите капитана охраны во внутренний двор. Доставлять лишнюю радость Секачовым и обходить квартал мы не станем, — вздёрнув носик, проговорила Ольга, и в её глазах я увидел злобную усмешку. Спустившись на лифте, мы вновь оказались в холле, но не стали выходить наружу, а свернули во внутренние коридоры, где нас и догнал представитель Волковых вместе с Данилой.

— Добро пожаловать в святая святых, императорский двор! — излишне торжественно проговорила Ольга, и стража распахнула перед нами двери, ведущие прямо под последней стеной.

Хотя вернее было бы сказать, под последним укреплённым кварталом.

Тут не было видно неба, ни единого клочка, только бетонные перекрытия и узкий коридор, проводящий к золотому сиянию. Чем ближе мы подходили, тем отчётливей становилось ощущение давления, будто мы погружались под воду. Становилось тяжелее дышать и даже шагать, так что приходилось прилагать усилия, чтобы держать спину ровной, но, посмотрев на остальных, я лишь стал держаться прямее.

— Ему нужно получить благословение обелиска, — заметил Данила.