Не прощаюсь.

— Позвольте, но род Борзых не в состоянии выполнять свои обязанности! Их места при дворе должны быть переданы клану, что продолжит защищать город — нам! — встав со своего места, воскликнул Секачов.

— У каждого рода, клана и ордена свои задачи и свои обязательства, — возразил седой тощий мужчина, похоже, дядя Ольги. — Наш род ищет уязвимости врага и приносит империи пользу иначе, чем ваш. Не всем же поставлять выращенную на трупах свинину и газ из дерьма?

— Я прикончу тебя, шавка!

— А ну сели! — рявкнул Волков, и вскочившие было мужчины нехотя опустились обратно. — Как великий князь и глава штаба этого сезона я приказываю клану Борзых подготовить войска для занятия первого капонир великой Шагающей крепости.

— Будет исполнено! — не стушевавшись ответила Ольга.

— В таком случае у вас есть день, чтобы прибыть в ставку. Войска должны занять свои места в течение семидесяти двух часов, — сказал Волков, и, не дожидаясь возражений, приказал. — Сеанс связи окончен. Удачи вам, барон.

— Благодарю, ваше сиятельство, — склонился командир форта и выключил камеру, а затем и проектор. И только убрав обратно в бархат лампы, повернулся к нам. — Вы же понимаете, что первый капонир — это фактически самоубийственная миссия, ваше сиятельство? Оттуда возвращаются единицы.

— Будто у нас есть выбор, — выдохнула девушка, стараясь держаться ровно.

— Утром вам будет предоставлена дрезина до центра. А пока — умойтесь и поешьте, — предложил полковник. — В моём форте вы будете в полной безопасности.

— Спасибо за предложение, господин барон. Но я предпочту ночевать дома, — сжав губы, проговорила Борзая.

— Ночью использовать технику слишком опасно, а пешком вы будете добираться почти сутки, — покачал головой командующий. — Я гарантирую вам безопасность и самую быструю из возможных команд. Ваш батюшка когда-то помог мне, а я теперь хочу помочь вам. Не отказывайтесь от протянутой руки…

— Хорошо. Но мы выдвинемся, как только ночь подойдёт к концу, — нехотя согласилась Ольга. До последнего она держалась: и когда прощалась с полковником, и когда ходила в общие душевые смыть грязь и кровь. И лишь когда мы оказались в одной комнате, завернулась в одеяло с головой и, уткнувшись лицом в подушку, взвыла.

Я же… я просто сидел рядом, не в силах подобрать слова. Она потеряла близких, но ведь и я ещё утром, выходя из арендной квартиры, был уверен, что где-то есть мои родные, живые и вполне здоровые. А сейчас, после всего произошедшего… Пожалуй, только нереальность происходящего и постоянный адреналин позволяли мне не сойти с ума.

Ведь если у девушки оставался как минимум дядя, а возможно ещё толпа родственников, то я — совершенно один. В непонятном и по-своему жутком мире, где считают не дни, а ночи.