Например, у меня есть расписание уроков, календари менструальных циклов, просроченные пятьсот лет назад напоминания о встречах, коллекция фото и видео эротического, и не очень, содержания», — начала перечислять и даже демонстрировать Сара. От некоторых примеров хотелось провалиться сквозь землю. — «И всё это было помечено как важное или ценное. Возможно, нам когда-нибудь попадётся человек, который самым важным считал не свои каракули, а программы, на основе которых они были сделаны. Пока же будем довольствоваться продвинутым прицельным комплексом, анализатором улик и некоторыми другими программными блоками, применения которым я не нашла».

«Ладно, большинство людей — идиоты, тут спорить бесполезно. Но можно же пойти обратным путём? Самим создать программу, на основе которой наномашины будут выполнять нужные действия».

«Рой наномашин ведет себя как жидкость, и в большинстве своём подчиняется именно законам, распространяющимся на жидкости. По этой причине их так легко использовать в кровеносных сосудах, перекачивать между ёмкостями и так далее. Хочешь создать программу поведения для выполнения определенной операции? Ну скажем, смещения молекулы вещества в нужную сторону. Я могу тебе предоставить такую возможность. Тебе даже не понадобится знание языка программирования. Наблюдай, отдавай команды, проверяй выполнение работы и выбирай лучший из возможных результатов. Я на это выделю, ну скажем две миллиграмма нанитов. Развлекайся».

После этих слов у меня перед глазами появилась условная капелька. Очень и очень условная, потому что она фактически не имела объёма. По моему желанию она перемещалась по плоскости, могла разделяться на несколько, собираться обратно, окружать какую-то, опять условную, молекулу и толкая собой перемещать её.

В начале я обрадовался успехам. Ну что сложного — переместиться, взять то, что нужно и… а потом, собственно, до меня дошло то самое «И». Операции сложнее движения требовали четкого алгоритма выполнения, который для псевдожидкости очень сильно отличался от моего представления. Даже просто совместить два строительных «кирпичика» оказалось нетривиальной задачей, а уж что-то более сложное…

Через несколько часов экспериментов я был готов признать, что нам и в самом деле нужен программный инженерный комплекс. Без него все мои попытки сводились к детской игре в куличики, только вместо песка была жидкость, которая не сохраняла форму, а растекалась, меняя очертания.

Замораживать жидкость — значило строить из нанитов, теряя рабочее тело с каждой операцией. Собственно, так поступала Сара, усовершенствуя наш нейроинтерфейс. Вот только я прекрасно осознавал, что это был тупиковый путь.