— Мы с тобой оказались добровольными пешками в ее личной игре с самой собой? Ты хоть что-то от себя добавлял, какие-нибудь ходы?

— Хм, — Эрнест не оставлял подбородок в покое. — И я нет. Выходит, что точно — не мы сражались, а это она играла сама с собой и победила. Оригинально!

— Мы доказали, что нападение — лучшая защита! — воскликнул Доминик. — Но всё же хорошо, что мы играли несколько партий одновременно. Я знаю, что в трех из них играл точно я. А ты как?

— Вообще-то только в двух, — стушевался Эрнест. — Одну партию за меня играл советник.

— Да? — удивился Доминик. — Это какую? Честно говоря, за меня одну партию тоже играл советник.

— И у меня та же история была. — Царевичи посмотрели друг на друга.

— А остальные? Точно ты играл?

В разговор вступил до той поры молчавший Кащей. И сразу же перевел его на новый виток развития.

— Народ, признавайтесь честно, вы вообще в шахматы играть умеете? — напрямую спросил он.

Царевичи смущенно помолчали, потом Доминик с явной неохотой признался:

— Нет. Не умею. Извини, Эрнест. Я три года водил тебя за нос.

— Собственно говоря, я тоже не умею, — отозвался Эрнест. — За меня играли придворные.

Лилит посмотрела на их покрасневшие лица и тихо прыснула от смеха.

— За меня тоже, — раскрыл последнюю тайну Доминик. — Но письма хотя бы ты сам писал?

— Письма — сам! — воспрял духом Эрнест. — Писать я с раннего детства научился.

— Ну, вы даете! — усмехнулся Кащей. — Провести втайне от всего мира международные соревнования по шахматам! Победу кому присвоили?

— Мы никому ничего не присваивали, у нас боевая ничья! — синхронно сказали царевичи.

— Даже так, — пробормотал Кащей. — А в честь чего играть начали?

Царевичи покраснели. Лилит беззвучно хохотала, уткнувшись лицом в ладони.

— Я уже и не помню, с чего именно начали, — вздохнул Доминик. — Эрнест, может, ты припомнишь?

Царевич поудобнее уселся на стуле и ответил:

— Ты как-то спросил у меня в письме: умею ли я играть в шахматы? Не вспоминаешь? Нам тогда было лет по десять, не больше.

Доминик отрицательно качнул головой.

— Я подумал, — продолжал Эрнест, — что ты хочешь сыграть со мной партию, а если я скажу, что не умею, то ты поднимешь меня на смех. Вот и предложил сразу шесть партий, для большей надежности!

Доминик коротко рассмеялся:

— А я, наоборот, просто хотел поинтересоваться, знаешь ли ты правила игры, потому что и сам в них не разбирался, а научить меня играть ни у кого не было времени. Но ты вместо ответа прислал мне листы с ходами, и мне пришлось срочно искать во дворце шахматные доски, чтобы понять, что за цифры и буквы ты там написал? И после этого говорить, что я не умею играть в шахматы, а только спросил, что в них к чему, было как-то неловко.