И барон опасался, что хитроумного парикмахера к тому времени придушит кто-нибудь еще: не может быть такого, чтобы он издевался только над ним одним!

«Надо торопиться, пока конкуренты не опередили! — повторял одну и туже мысль барон. — Главное — покарать его первым! И только первым!!!»

Карета дважды повернула, выезжая на знакомую и уже полупустую площадь.

«А ведь он знал, он знал! — лихорадочно соображал барон, поглядывая на заходящее солнце и недовольных горожан, мрачно взиравших на спешившую карету. — Он меня предупредил, он издевался, он всё заранее придумал! Не дай бог, он успел уехать, подстригун-переросток, или его все же прибили до меня, я его парикмахерскую по камешкам разнесу! Я ему… я его… я устрою ему праздник, я ему… я его кузькиной матери покажу!!!»

Карета остановилась около парикмахерской, барон выскочил с мечом в одной руке и арбалетом в другой.

Заходящее солнце светило точно в окно, но зловредный парикмахер в нем не просматривался ни живым, ни мертвым.

С устрашающим писклявым ревом барон протаранил входную дверь, с одного удара сломав крохотный замок, и вбежал в рабочий кабинет. И скорее увидел, чем услышал, что парикмахер сидит в кресле и крепко спит: храп стоял такой, хоть святых выноси. Всклокоченные волосы виднелись над креслом, на столе стояла ополовиненная и прикрытая листком бумаги бутыль с желтоватой жидкостью. В воздухе стоял густой запах от нескольких одеколонов.

— Вставай, изувер, твой час пробил!!! – рявкнул барон, но на голос никто не откликнулся. Только голодная кошка, решившая, что где-то здесь пищит большая упитанная мышка, вскочила на окно с той стороны и вопросительно мяукнула.

Барон взмахнул мечом и с размаху ударил парикмахера по голове, намереваясь скосить большую часть волос. Но волосы прилипли к мечу и повисли на нем бесформенным комком, а опешивший барон обнаружил, что под волосами находится обычное сучковатое полено, от которого в сторону прислоненного к шкафу шеста ведет привязанная к сучку тонкая нитка. Полено покачнулось и свалилось на пол, нитка натянулась и дернула за шест, на вершине которого висел тяжелый груз.

Груз упал с еще большим грохотом, чем полено. Привязанная к нему веревка натянулась, и сдернутые с места вешалки, заранее поставленные Кащеем, повалились на пол, основательно баррикадируя подступы к выходу и захлопывая своим весом входную дверь.

Со стола свалилась бутыль, желтая жидкость разлилась по полу и быстро испарилась. А что-то там, в кресле, невзирая на произведенный шум, до сих пор уверенно и раскатисто храпело.

Барон подскочил к креслу, рывком его развернул и увидел, что храпит не свернувшийся калачиком парикмахер, а какой-то маленький мешочек.