Темно-фиолетовое варенье большой каплей плюхнулось на чистую белую скатерть и медленно расползалось, основательно впитываясь в ткань. Бог стрельнул глазами в сторону возившейся у плиты Яги и стремительным движением провел над пятном ладонью. Пятно обратилось облачком цветного пара и неохотно рассеялось в воздухе.

— Хороший чай! — похвалил Кащей, отхлебнув из кружки.

— Еще бы… — сквозь зубы пробурчал Бог, создал себе новую кружку и, цепко держа ее за ручку, посмотрел на Кащея. Тот хладнокровно отхлебывал чай из мирного трофея. — Ты записал всё, что хотел, или вышел подкрепиться?

— Ты знаешь, — Кащей уселся на табуретку и задумчиво поглядел на кружку в руке Бога.

 — Из тебя вышел бы неплохой чиновник. Расписать требования такими словами, что любой противник умрет во время чтения от жуткой головной боли, пытаясь разгадать смысл сказанного…

— Точность превыше всего!

— …это оригинальный способ избавиться от противника, но в нашем случае совершенно бесполезный, ибо я знаю, что эти слова означают! Ты представить себе не можешь, насколько я могу сократить твой текст, используя вместо технократических терминов бытовые.

— Не докапывайся! — ответил Бог. — Могу познакомить тебя с приличным адвокатом, он тебе такого наговорит о точности формулировок, что тебе плохо станет при виде ручки и бумаги.

— Ты вздумаешь подать на меня в суд, если я, по твоему мнению, нарушу один из пунктов договора? — воскликнул Кащей, беря горячий пирожок с творогом. — Спасибо, Яга! Ты готовишь лучше всех автоматов, вместе взятых! Господь, а судьи кто?!

— Ты хочешь сказать, — по-своему понял его Бог, — что не в силах выполнить мои требования, и просишь снисхождения?

Яга вместе со Златой, успевшей с утра слетать на ковре-самолете к морю и только что вернувшейся, уселась за второй, маленький стол.

Переговариваясь о том, что увлеченные очередной идеей вселенских масштабов мужики готовы забыть обо всем на свете, они неторопливо пили чай с пирожками и с интересом прислушивались к аргументам и контраргументам Кащея и Бога.

— Не принимай желаемое за действительное! Это твоя несбыточная мечта! — поправил Создателя Кащей, допил чай и резко поставил пустую кружку на стол. Нежный фарфор возмущенно звякнул.

 — Ты готов выслушать мои требования или предпочтешь поломать над ними голову в одиночестве, так сказать, в тишине и спокойствии, в дальнем ските, подальше от любопытных глаз?

— Говори, что за требования? — усмехнулся Бог. — Вряд ли ты сумеешь меня чем-нибудь удивить.

Кащей скромно улыбнулся в ответ.

Часы пробили восемь вечера, когда спорщики определились со взаимными требованиями и уступками. Текст окончательного договора лежал на белой скатерти, а Кащей и Бог откинулись на спинки кресел и устало зевали.