В тот достопамятный день, ровно три недели назад, Кащей решил совершить легкую прогулку на призрачном коне по длинным межгосударственным дорогам в поисках приключений на чью-нибудь голову. Удача улыбнулась ему, когда он встретился с обозами путешественников из далекого тридевятого царства. Пристроившись к главному обозу во всем своем боевом облачении, а именно: в черной, отливающей металлическим блеском кольчуге, в черном же плаще, на голове — позолоченный шлем, он вежливо поинтересовался, далеко ли держат путь уважаемые путешественники и не намерены ли они продолжать путешествовать в полном здравии и в дальнейшем?

Если путешественники и не совсем поверили поначалу, что перед ними Кащей, то вид легендарного меча-кладенца, приподнятого им над головой, напрочь разбил их последние сомнения. В едином порыве путешественники достали из-за пазух мешочки с золотыми монетами и очень сильно удивились, когда Кащей на них даже не взглянул. Наблюдая до того за обозом, он услышал из разговора обозников, что царь Никодим называет свою дочь, царевну Марию (с портретом которой они возвращались домой) золотком. Он сильно заинтересовался этим моментом после чего и направился к главе процессии, чтобы получить более подробные сведения, а заодно и прихватить перевозимый портрет.

Путешественники немного поартачились, но после показанных им веских аргументов, то есть демонстрации возможностей меча-кладенца, во время которой Кащей одним махом разрубил толстенное дерево, быстро согласились, что Кащею портрет гораздо нужнее, чем им. И охотно продемонстрировали в ответ свое полезное для здоровья умение быстро исчезать с места событий. Они даже оказались настолько любезны, что оставили с картиной перевозившую ее телегу и потребовали взамен лишь такую малость, как собственные жизни. Обмен по взаимному согласию был совершен.

Небольшой портретик, занимая площадь всего два на три метра в сложенном состоянии, являл собой ручную вышивку, и Кащей, повесив чудо-гобелен на стену главного зала своего замка, уважительно снял с головы специально надетую по такому случаю корону.

А далее начались неприятности.

Все прошедшее с той поры время он пристально вглядывался в изображение царевны и хмурился, тщетно пытаясь понять, какие именно части человеческого тела состоят из названного металла. И все отчетливее приходил к выводу, что самостоятельно ответить на данный вопрос ему попросту не под силу. (Вообще-то царь имел в виду основные черты ее характера, но Кащей всю жизнь фигуральному золоту предпочитал настоящее, а потому не вдавался в психологические тонкости своего любимого слова)

Царевна мило и таинственно улыбалась, и это злило его больше всего.