– Почему ты опять выключил телефон? Где ты пропадал столько времени? Неужели нельзя было позвонить? Ты понимаешь, что мы старые, у нас с нервами плохо? Ты видишь, до чего довел отца?

Владимир Марленович сидел как изваяние в кресле-качалке. Лицо его стало мокрым, блестящим и таким бледным, что почти сливалось с бледно-зеленой стеной. У него начался обычный приступ боли, ему пора было принять лекарство еще полчаса назад, но он забыл и теперь думал только о том, как дойти до ванной, дотянуться до заветной баночки.

– Я хочу спать. Я устал. Отстаньте от меня! – кричал Стас.

Он был в этот момент отвратителен. Красное, опухшее лицо, выпученные глаза.

– Хочешь, так ложись, – поморщилась генеральша, – только не ори как базарная баба.

Стас отправился в душ на первом этаже, шарахнув дверью так, что содрогнулся дом.

– Володя, в чем же мы с тобой ошиблись? Почему он такой, ну почему? – выдохнула генеральша, падая в кресло. – Ему наплевать не только на нас, но и на себя самого. Он живет сегодняшним днем и совершенно не думает, что будет завтра. Мы с тобой не вечные. Кому он нужен на этом свете, кроме нас?

– Кому-то все-таки нужен, – процедил генерал сквозь зубы, – кто-то хочет его убить.

Кто-то думает о нем, следит за каждым его шагом.

– Ты считаешь, этот водовоз не случайно оказался у него на пути?

– Ничего я не считаю, – генерал мучительно сморщился и закрыл глаза. – Все, прости, Наташа, мне нехорошо, – он тяжело поднялся и отправился наверх, в спальню.

Генеральша последовала за ним, тревожно спрашивая, что случилось и где именно болит, но он, не сказав больше ни слова, поспешно заперся в ванной. Наталья Марковна постояла у закрытой двери, постучала, услышала вполне спокойный и живой голос:

– Не волнуйся, Наташа, я приму прохладный душ и посплю немного.

Это от жары. Не волнуйся.

Она спустилась вниз, в гостиную. Там на кушетке спал Стас, неукрытый, в одних трусах. В кресле у телевизора охранник досматривал дневной выпуск новостей из Москвы.

– Как ты думаешь, Николаша, это правда случайность? – шепотом спросила генеральша.

– Конечно, Наталья Марковна. Вы же знаете, какие опасные здесь дороги, – ответил Николаша, выключил телевизор и, перекинув полотенце через могучее плечо, отправился на пляж.

Стас, как в детстве, спрятался в сон от всех разговоров и проблем. Осталось только накрыть его пледом, сесть рядом и смотреть на него спящего сколько душе угодно.

Наталья Марковна смотрела на Стаса и думала о Сереже. За тридцать шесть лет она так и не сумела забыть своего первенца. Стас спал тревожно, вздрагивал, стонал, вертелся. Она поправила плед, погладила влажный лоб, жесткие пепельно-русые волосы.

Сережа был бы сейчас точно таким же, но совершенно другим. Он жил бы иначе, не как Стас.