Или было еще короче?

— Ну да, меня обрили наголо за полтора месяца до отлета. В больнице случилась эпидемия стригущего лишая. И первое, о чем я спросила тебя, как будет "стригущий лишай" по-английски.

— А потом выразила недовольство, что тебе не дали посмотреть красивый город Хельсинки, — проворчал Григорьев.

— Ох, папочка, до чего же ты злопамятный. Это я так шутила, чтобы не зарыдать.

— Извини. У меня в тот момент было плохо с юмором.

— Сейчас, кажется, тоже.

Из парикмахерской они отправились к Маше домой. Она жила на Манхэттене, в Гринвич-вилледж. Небольшая, но дорогая и уютная квартира-студия располагалась на последнем этаже старого семиэтажного дома. В гостиной одна стена была полностью стеклянной, и открывался потрясающий вид на Манхэттен.

— На самом деле я еще даже не начинала собираться, — сообщила Маша, когда они вошли в квартиру. — Ты не знаешь, какая там сейчас погода?

— Тепло, но обещают похолодание.

— Как ты думаешь, почему там никогда не обещают ничего хорошего? — Маша скинула туфли и забралась с ногами на диван. — Если тепло, ждут похолодания, если курс рубля стабилен, начинают говорить об инфляции и экономическом кризисе.

— Такой менталитет, — пожал плечами Григорьев.

— Да ладно, папа, никакой не менталитет. Просто за семьдесят лет советской власти люди устали от официального оптимизма, от всех этих пятилеток, физкультурных парадов, плакатных обещаний райской жизни и теперь отдыхают. Хотят побыть скептиками и пессимистами. Ладно, надо собираться, — она взглянула на часы, соскользнула с дивана и крикнула, уже из гардеробной:

— Ты не знаешь, можно купить там одежду? Неохота тащить с собой целый гардероб. Тем более его придется полностью менять, с такой стрижкой у меня совсем другой стиль.

— Там можно все купить, но значительно дороже, чем здесь, — пробормотал Григорьев.

— Ничего, у меня хорошие командировочные, — хмыкнула Маша.

На компьютерном столе, поверх разбросанных бумаг и дисков, Андрей Евгеньевич заметил разложенные веером цветные картинки-фотороботы и внимательно их рассматривал.

— Маша, подойди сюда. Ты что, собираешься взять это с собой?

Она появилась из гардеробной, с охапкой свитеров и блузок.

— Не знаю. Наверное. Как тебе кажется, я смогу там бегать по утрам?

— Смотря где ты будешь жить. Маша, я задал тебе вопрос. Ответь, пожалуйста.

— Да, папа, я поняла твой вопрос, — она присела на корточки у раскрытого чемодана и принялась складывать вещи, — я не могу тебе ответить.

— Что значит — не можешь? — Григорьев нервно захлопал себя по карманам в поисках сигарет.

— Не ищи. Ты выкинул пустую пачку у парикмахерской. — Маша упаковала первую порцию одежды, распрямилась и задумчиво уставилась на чемодан.