Только при разрушении дока и прилегающих технических помещений погибли тридцать восемь человек, включая шестерых техников и трех инженеров. Учитывая потерю четырнадцати пилотов малых кораблей и крейсера, ситуация выходила совсем кислая.

Получалось, что если он не сможет починить гипердвигатель, то экипажу «Дагора» придется обживаться на Земле или прыгать обратно через червоточину без возможности уйти из системы. Посылать сигнал бедствия, на который тут же сбегутся местные любители поживиться, было гарантированным самоубийством.

Алекс подумал о возможности спрятаться в каком-нибудь астероидном поясе и выслать крейсер за подмогой, но такой вариант даже не рассматривался.

Отправить запрос в домашнюю систему Рилат направленным шифрованным импульсом тоже почему-то никто не предлагал. Понятно, что дело было крайне темным, и он решил задать неудобные вопросы прямо в лоб мутному главе корпорации.

Он уже собрался сходить к нему прямо сейчас, однако подумал, что сначала стоит дождаться отчета ремонтного комплекса и уже от этих данных строить дальнейший план действий. Немного подумав, Алекс решил, что на месте ан Сарнова он бы, скорее всего, сделал то же самое, хватаясь за любую соломинку.

Однако ощущать себя маленьким винтиком большого механизма было несколько неприятно.

Так как уже ничего изменить нельзя, контракт заключен и в инженера вложены серьезные средства, он принял как данность сложившийся порядок вещей. Поставив отметку при случае припомнить Лимасу такое свинское отношение к людям, Алекс быстро просмотрел остальные материалы Хадора.

Записи боя из кабины истребителя и особенно покалеченный корпус «Дагора» при возвращении вызывали уныние.

Сквозная обгорелая дыра на месте грузовой ячейки, где располагался модуль-док, многочисленные разрушения от попаданий и остов одного из ходовых двигателей впечатляли. Когда землянин просмотрел запись совещания, все непонятные моменты стали ясными.

Эта неделя, проведенная среди обгорелого железа в компании тупых роботов, до предела вымотала Алекса. Сначала состоялся довольно тяжелый разговор с Лимасом, которому он выдал результаты диагностики, что были совсем неутешительными. Ремонтный комплекс мог с имеющимися запасными деталями восстановить рабочее состояние реактора, у которого был поврежден только управляющий модуль.

Прыжковый двигатель привести в рабочее состояние искин отказался, так как не было необходимых запчастей. Он также воспринял неадекватно предложенный инженером план сделать из двух нерабочих контуров управления один рабочий, потребовав какой-то сертификат на право вносить изменения в конструкцию, которого у него, естественно, не было.

Для полного восстановления корпуса времени тоже не хватало.