Даже если это наблюдение очень ненавязчивое. Да и не поверю я, что ты оставил меня одну, без охраны.

Рассказывать ему о том, как часто я использовала эту свою способность для того, чтобы сбегать из-под охраны, лучше не буду.

− Ты не перестаёшь меня удивлять, принцесса, − хмыкает его высочество. – Да, ты права. За тобой присматривали мои люди.

− Хорошо. Я бы хотела познакомиться с ними.

− Зачем? – подозрительно прищуривается Азим.

− Потому что привыкла знать в лицо свою охрану. Когда нам с Софи было по восемь лет, нас пытались похитить. Преступник представился нам нашим новым телохранителем, чтобы вывести из дворца.

У него, конечно же, ничего не получилось. Софи почувствовала, что он лжёт. И активировала перстень-маячок. Такой же, как ты снял с моего пальца. С тех пор отец всегда представлял нам с сестрой всех, кто в той или иной мере отвечал за нашу безопасность.

− Я не знал об этой попытке похищения, − хмурится его высочество. − Какие цели преследовал похититель?

− Ну… это было давно, и тот мужчина когда-то принадлежал к верным приверженцам покойного герцога Шаньерга. Ты, наверное, знаешь эту историю про папиного первого советника, который его предал.

Было ли это похищение местью за казнь предателя, или следствием нового заговора, папа нам так и не рассказал. А я не стала интересоваться, − пожимаю плечами. − Мне тогда хотелось поскорее забыть обо всём.

Прикусываю губу. Этот разговор наталкивает меня на мысль о другом человеке, который считается в своей стране изгнанником, но, насколько мне известно, по-прежнему имеет некоторый вес и верных приверженцев.

− Азим… а твой отец знает, что ты хочешь жениться на дочери его врагов?

Признаться, я ожидала, что моя прямота снова вызовет у Азима неприятие.

Ведь вопрос не из самых простых и приятных. Но мне нужно понимать, чего ожидать, если я соглашусь.

− А я всё ждал, когда ты поднимешь эту тему, − хмыкает мой похититель, криво усмехаясь. Смотрит куда-то вдаль. – Да, Ники. Отец знает о моём решении.

− И… как он это принял? – спрашиваю осторожно.

− Самый точный ответ будет: «Не принял». Другого я, собственно, от него и не ожидал. Наши пути… вот уже три года как полностью разошлись. Как и взгляды на жизнь.

А теперь в его голосе мне отчётливо слышится горечь, даже грусть, задевающая в моём сердце струны искреннего сочувствия.

Это, наверное, очень тяжело, когда родные тебя не поддерживают и не принимают твои решения. Я даже представить себе не могу, что Азим чувствует, как пережил всё то, что выпало на его долю. И потом... Он же всегда один… всегда сам по себе. Я не замечала этого раньше, не хотела замечать. Списывала на то, что характер у него такой, нелюдимый. Софи так часто говорила об Азиме, что он очень несчастен и одинок.