− Я не могу больше… не могу… − шепчу сбивчиво и хрипло, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание.

А в ответ слышу тихий довольный смех и меня сгребают в охапку, прижимая к мужской груди. Виска касаются улыбающиеся губы. А в бедро упирается что-то очень твёрдое, заставляющее меня покраснеть ещё больше. Если это вообще возможно.

Это же… это он меня так сильно хочет? Я же правильно поняла? Это тот самый мужской орган, про который мне мама рассказывала? О боги.

− Это всё… неправильно, − шепчу я, смущённо кусая губы. – Ты не должен был… и я не должна. Не понимаю, почему позволила тебе.

И почему вела себя так…

Я даже слов подходящих подобрать не могу. Даже для самой себя.

Конечно, я не совсем наивная. Мама давно рассказала нам с Софи, что такое интимная близость между мужчиной и женщиной. Рассказала даже, что это нормально, когда девушки сами себя трогают, чтобы лучше знать своё тело и свои желания. И я даже пробовала… но такого даже близко никогда не испытывала. Наверное, всё дело в том, что с мужчиной это вообще ощущается лучше. Например, как с объятиями. Можно и самой себя обнять. Но с кем-то ведь гораздо приятней.

− Это называется страсть, Ники. Между нами она есть. Как бы ты ни доказывала обратное. Твоё тело меня хочет. Ты меня хочешь.

− Напомнить тебе, как ты только что стонала от удовольствия в моих руках? – урчит вкрадчиво этот коварный соблазнитель. Ловит губами мочку уха, посылая по моему телу новую волну жарких мурашек.

− Прекрати! Ты застал меня врасплох. И вообще! Это… неприлично!

− Может быть, − невозмутимо хмыкает Азим. − Но ты в любой момент можешь сделать из меня приличного мужчину, согласившись выйти за меня замуж.

− Я не хочу за тебя замуж, − ворчу раздосадовано.

− Думаю, это временно. Я подожду, пока захочешь.

− Азим, то что рассказала Софи, не играет никакой роли, − сообщаю, мученически вздохнув. − Я отказала тебе по тем причинам, которые назвала днём. Моё мнение не поменялось. Отпусти меня, пожалуйста.

И надо же, мне удаётся наконец выбраться из этих загребущих рук. Вскочив на ноги, я принимаюсь лихорадочно поправлять на себе одежду. Выгляжу, наверное, так, будто меня по кустам валяли. Придётся иллюзию делать. И маме на глаза не показываться, потому что рассмотрит.

И Тайрэну. А ещё Федерику с Анной... Бесы, вот как мне спрятать от всех этот растрёпанный вид?

− Ники… − начинает было его высочество, тоже поднимаясь.

Но именно в этот момент я вдруг чувствую сигнал почтового футляра. Столь своевременный, что у меня даже дыхание перехватывает от радости. Адаль, я тебя обязательно расцелую, когда вернусь.

− Извини, срочное письмо, − сверкнув рассеянной улыбкой в сторону нахмурившегося Азима, я, не скрываясь, отстёгиваю футляр от пояса и вытряхиваю из него послание от друга.