− Есть ещё кое-что, что ты должен знать, − слышу, когда складываю сумки на большой дубовый стол и принимаюсь выкладывать их содержимое.

Дядя окидывает помещение хмурым взглядом, и я отчётливо понимаю, что он волнуется. Видимо новость не из приятных и задевает его личные чувства.

− Твой отец исчез. Обвёл вокруг пальца моих людей, что следили за ним, и скрылся в неизвестном направлении.

Замерев, я прикрываю на миг глаза. Значит, моим надеждам не суждено сбыться. Всё-таки отец в этом замешан.

− А мама? – спрашиваю тихо.

− Её Гедаш с собой не взял. Наверное, потому, что никакой информации от неё невозможно получить.

Мне неприятно это сообщать тебе, но, кажется, твоя мать окончательно повредилась рассудком. Я приставил к ней лучшего целителя души и дополнительную охрану.

Можно сколько угодно говорить себе, что это неизбежно, когда раз за разом, с каждым своим приездом, смотришь в пустые глаза матери и слышишь от неё один лишь бессмысленный бред. Но даже это не подготовило меня к осознанию, что она необратимо больна и это уже никогда не изменится.

− Я знаю, что она была сослана королевским указом, как и отец.

Но всё же прошу, позволь забрать её в один из своих дворцов, когда всё закончится, чтобы обеспечить должный уход и лечение. Это мой сыновий долг позаботиться о матери, когда отец её бросил.

− Конечно, Азим. Я разрешаю.

− Благодарю. Уже этой ночью я напишу Умару и сообщу, что передумал и согласен на их предложение.

Хочу покончить с этим как можно скорее.

− Думаю, с этим лучше подождать пару дней, − качает головой Корим. – Чтобы они убедились, что тебя действительно разыскивают, как преступника. Тогда тебе с большей готовностью поверят.

В его словах есть смысл. В принципе... куда мне спешить? Всё равно мне уже нечего терять.

Возможно арест и не убедил Ники в том, что предъявленные мне обвинения справедливы, а вот мой побег – это невозможно объяснить какой-либо другой причиной, кроме моей вины. Особенно, когда в этом будут уверены все, включая её семью. Ведь именно эта всеобщая уверенность является залогом того, что наш с Коримом план сработает – шпионскую сеть наших врагов недооценивать нельзя. И даже если я выживу и смогу рассказать Ники всю правду, она никогда не простит мне те страдания, которые я причинил ей.

Она обещала мне неделю. Я сумел разрушить всё значительно раньше.

Боль от этого осознания тупой иглой засела в сердце, погружаясь всё глубже и глубже, угрожая со временем полностью уничтожить меня. И я даже не буду этому препятствовать. Но это будет потом, когда я исполню свой долг, предотвращу переворот и кровопролитие, и смогу позволить себе думать о том, что мог бы иметь, но безвозвратно потерял.

Сейчас же мне нужно сосредоточиться на деле.