Мне хотелось сказать ей, что мне нет нужды записывать пропорции всякий раз, что я все прекрасно помню, но решаю промолчать.

Вне работы у нас так и не было возможности познакомиться поближе. Я пыталась подружиться, приглашая ее перекусить вместе или прогуляться по центру во время перерыва, но Паола всегда отказывалась. Похоже, она предпочитает соблюдать дистанцию и оставить наши отношения в формальных, чисто профессиональных рамках. Но все же почему-то я уверена, что за этой железной маской скрывается чувствительная душа. Паолу выдает то, как она держит кисть в пальцах, и та деликатность, с которой она скользит ею по фреске – касается очертаний и теней движениями легче перышка.

Работаем все утро спиной друг к другу – каждая лицом к своей фреске. Единственные звуки здесь внутри – шаги посетителей вдоль галерей и звякание монеток в агрегате, который включает освещение над творениями Караваджо. Я останавливаюсь, чтобы освежить взгляд глазными каплями и проверить мобильный. Пришло сообщение от Филиппо.

После внимательного и углубленного анализа, ясновидящий проектировщик будущего предвидит вечер с аперитивом и кино. В «Фарнезе» показывают Тарантино. Увидимся у меня?

Ок. До скорого. Чмок

Откладываю телефон и возвращаюсь к работе.

– Кто знает, может существует программа типа «Фотошоп» и для нас тоже, – размышляю вслух, растушевывая белый тон на облачениях Марии, – вот было бы здорово…

– Ну не знаю. Мне бы не хватало ручной работы.

Потом приближается к участку, над которым я работаю, внимательно разглядывая его сантиметр за сантиметром.

– Советую тебе хорошо очистить пятнышки от брызг, – указывает она рукой в перчатке на одно место, – иначе когда будешь закрашивать, получится ужасно.

Я прекрасно знаю, что делать, но Чеккарелли не теряет возможности поучать. Потом снимает перчатки и начинает приводить в порядок инструменты.

– Ты уже уходишь? – спрашиваю, вытаращившись. (Паола всегда покидает место работы после меня.)

– Да, ты забыла? – она встряхивает головой, высвобождая непослушные волосы от заколки, – Меня днем не будет.

Действительно, несколько дней назад она говорила мне, что будет занята сегодня во второй половине дня. Понятия не имею, о чем речь, и воздерживаюсь от расспросов.

– До завтра! – Паола взмахивает рукой на прощание, неслышно удаляясь в своих кроссовках.

После обеда мне ничего особенного сделать не удалось. Наверно, потому, что в четыре отец Серж отслужил перед своими прихожанами длиннейшую службу на французском, которая меня отвлекала. А может быть, потому, что внимание рассеялось, а после этого глазам трудно сосредоточиться на деталях.